Go to audiobook
Первого сентября самый плохой день в моей жизни, а двадцать пятое мая, самый хороший! И любому дураку ясно почему это так. Потому что первого сентября школа начинается, а двадцать пятого мая она заканчивается и начинается лето.
Конечно здорово, что у школы ты встречаешься со своими одноклассниками и можешь взахлеб трещать о своих летних приключениях, но это до первой пары двоек. Дальше настроение портится, и ты хош не хош начинаешь учиться. А учиться не так приятно, как отдыхать, особенно если ты не отличник и вообще тупой в математике.
Правда в этом и кроется надежда! Вот Эйнштейн, к примеру, был почти во всем тупой, а стал Нобелевским лауреатом, а это кроме славы еще куча деньжищ.
Так что у меня еще все впереди, но маму с папой это не слишком утешает. Им вынь да полож хотя бы захудалую, но троечку, а это значит, что вместо гуляния и игры в футбол, нужно как проклятому три часа сидеть за учебниками.
За три часа на улице столько полезных вещей можно сделать, просто невозможно перечислить.
А за учебниками ничего! Сидишь, смотришь в книгу и видишь фигу. Вот если я книжку интересную дома найду, к примеру, Остров сокровищ – Стивенсона, то она у меня вмиг прочитывается, на одном дыхании и все в ней мне интересно и понятно. Но почему-то учебники пишут сплошные бездарности и садисты. Там язык и голову сломаешь, пока какую-нибудь теорему выучишь.
И с учительницей нам не повезло, ее в больнице надо держать вместо снотворного. Толи дело учитель физкультуры – звонкий и настойчивый как будильник. Если бы это от меня зависело, сделал бы в школе три урока физкультуры и один для всяких там нужных знаний, потому что они все же тоже нужны, но не в таком количестве.
А вы говорите, что я безответственный! И вовсе нет. Понимаю, что без науки никуда и прямая дорога в дворники. Кстати, чем вам дворники не нравятся, по-моему, отличная работа – летом из шланга всех прохожих поливаешь, ешь черный хлеб с луком или с горчицей, мальчишек метлой гоняешь, и все с тобой здороваются, что бы ты на них матом не ругался и рано утром в воскресение мусорным баком не грохотал. А зимой вообще ничего делать не нужно, потому что под снегом грязи не видно, а чтобы дороги в сугробах прорубить, по телефону трактор вызвал и гуляй где угодно и сколько хочешь.
Ну, я отвлекся немножко, так вот о науке. Понятное дело в нас эту науку надо вдалбливать насильно, потому что только какой-нибудь вундеркинд или полоумная девчонка станут это делать добровольно.
Я по себе сужу – вот я в детском саду не понимал, зачем мне эти буквы, что я не могу аудиодиск послушать или маму попросить книжку почитать. Меня чуть ли не кандалами к азбуке приковывали, и как же я тогда возмущался и верещал, зато теперь передо мною раскрылся целый мир!
Так что я не какой-то инквизитор, который в средние века доказывал, что земля имеет форму чемодана, а несогласных превращал в шашлык. Просто я против такой нагрузки, от которой плавятся наши детские мозги.
Хотите в нас впихнуть все знания? Пожалуйста, я не против, просто растяните их еще на десять лет. Сейчас школа одинадцать классов, пусть будет двадцать один. Человек минимум живет сто лет, так что еще много останется, тем более полезно, что тогда и пенсия приблизится. Представляете как здорово – в семь лет в школу пошел, в двадцать восемь ее закончил, в институт какой-нибудь поступил, а это еще семь лет, так что в 35 лет женился и пошел на работу. Тут мне подсказывают, что еще в армии нужно год отслужить, ну это кто после школы учиться не хочет, пускай и служат, по крайней мере, будут бесплатно по мишеням пулять и на танках кататься. Ну ладно, допустим, после института на годик в армии автомат научишься разбирать и собирать, со звездочками на погонах разберешься и слегка от всего этого отупеешь. Но потом то до пенсии останется совсем ничего, особенно до военной.
По-моему я все неплохо придумал и рассчитал, только не с кем кроме друзей этими умными мыслями поделиться. Может президенту письмо написать или министру какому-нибудь по физкультуре
Я пришел домой и вымыл полы, затем я вынес помойку, убрал у себя в комнате разбросанные игрушки, заправил кровать, перемыл всю грязную посуду, очистил от копоти чайник, смахнул пыль с полок и, немного подумав, принялся за приготовление ужина.
Пока в одной кастрюле клокотал суп, а из другой – выползала опухшая от жара гречневая каша, я сделал все уроки, а, глянув на не слишком свежие наволочки, собрал их в охапку и затолкал в стиральную машину.
Я только успел все это проделать, как у входной двери раздался звонок, и в прихожую вошла мама.
Услышав гул стиральной машины, она растерянно уставилась на меня и ринулась на кухню. Оттуда, бледная, она помчалась в комнаты, и вид у нее после этого стал совсем испуганный.
– Ты сделал уроки!? – с надеждой спросила она.
– Конечно! – радостно вскинул я на нее сияющие глаза.
– Сегодня не восьмое марта, и не день моего рождения!? – вдруг задала мама очень странный вопрос.
Я удивленно разинул рот.
Тут мама, нагнувшись, стала заглядывать под плиту, стол и во все имеющиеся на кухне щели и вскоре подняла с пола невымытое блюдце и очень обрадовалась.
– Все ясно! – вздохнув, посмотрела она на меня, слава богу, ты не болен и тебя не подменили!
– Чего? – ошарашено переспросил я.
– Тебя не подменили и ты здоров, а то я уже за тебя испугалась.
– Ну, мама, о чем ты… я тебя не понимаю!? – забормотал я в смущении.
– Так уж и не понимаешь, – пытливо посмотрела на меня мама, – хватит хитрить, Гошка! Ты лучше скажи, кого на этот раз в дом принес, кота, собаку или ежа?
– А как ты догадалась!? – удивленно вытаращил я глаза.
Раньше мы сидели за одной партой, но потом нас рассадили, потому что мы много болтали на уроках.
Сейчас Машка-промокашка сидит за моей спиной и всячески меня донимает.
Совсем недавно, была вроде нормальной девчонкой, если это вообще можно сказать о девчонках!!!
Но теперь …это какая-то бандитка!!!
То учебником больно треснет меня по затылку, то так ткнет меня в спину пальцем, что я от неожиданности подпрыгну.
Если я возмущенно к ней поворачиваюсь, она норовит заехать мне тетрадкой по физиономии или закатить оплеуху.
Кстати, такой же свернутой тетрадкой она бьет меня по ушам, когда учительница не видит.
Папа смеется и мне говорит: – Ты ей просто нравишься. Она так за тобой ухаживает!
Ничего себе объясненице. Сомневаюсь, чтобы мама с папой таким способом познакомились.
Не пойму я этих девиц.
Во-первых, они внезапно все так выросли, что стали в два раза нас мальчишек больше!!! И стало непонятно, кто теперь кому в лоб даст!
Во-вторых, все без исключения превратились в бандиток! Сбились в стаи и начали на нас нападать!!!
Одному мальчишке таких поджопников надавали, что он чуть в больницу не угодил.
Его мама даже в школу к директору жаловаться пришла.
Правда они за дело ему накостыляли, он на них матом ругался и всякие гадости говорил. Но об этом его мама конечно не знала!
А эта Машка-промокашка…… раньше мы с ней почти дружили. Я ей домашку списывать давал, и после уроков мы друг за дружкой гонялись, и в зомби играть я ее приглашал, хотя другие мальчишки были против!
И вот тебе благодарность!!!
– Да хватит меня за ухо тянуть!!! Совсем дура что-ли?!
– Блин! – иногда так и чешутся руки ее побить. Жалко, что девчонка!!!
«Неужели нельзя как-нибудь по-другому мне объяснить!? Правда, сейчас уже, наверное, поздно! Мне с ней не в кино хочется сходить, а наподдать ей хорошенько, чтобы улетела!!!»
Но в принципе я отходчивый и не злой.
Сказала бы, что влюбилась, так я бы от радости запрыгал! А то я в нашем пятом классе один такой холостой, у всех наших всякие шуры-муры!
Вообще мне больше интересны аудиокниги и настольный хоккей, ну пистолеты всякие и прочие игрушки.
Но если я ей нравлюсь, то, наверное, я красивый? Ну, хотя бы немножко, совсем чуть-чуть!
В зеркало я раньше вообще не смотрел, а сейчас внимательно присмотрелся!
Вроде так я ничего…. Правда, нос как у Буратино – длинноват немного! Ну… и уши….
Вообще-то уши так торчат наверное из-за короткой стрижки.…… А когда я был лохматый, их вообще не было видно! И зачем я подстригся!? Мне и так было хорошо!?
– Опять мне эта несносная Машка сунула за шиворот какую-то смятую бумажку! И глубоко засунула, – до самых лопаток!
– Блин! Как же она царапается, спускаясь вниз по позвоночнику!
Выпускаю из-под брюк рубашку. Ерзаю лопатками, подпрыгиваю и трясусь как стиралка при отжиме. И наконец-то, на пол выпадает эта дурацкая бумажка!
Поднимаю ее что бы выкинуть в распахнутое по весеннему окно, но вовремя замечаю корявые крупные буквы – ЗАПИСКА!
Разворачиваю ее, оглядываясь, чтобы никто не увидел. Читаю:
– Давай сегодня сходим в кино.
Я шел из школы. Настроение было отличное! Две пятерки! Одна по литературе, другая по истории. Да еще к тому же Васька Клеточкин подарил мне замечательный гаечный ключ! Отличный такой! Блестящий! Никелированный и здоровый!
Нести в руке его было неудобно, поэтому я положил подарок в портфель.
Я шагал и насвистывал разные мелодии. Под ногами весело хрустел ослепительно белый снег. На голубом небе сияло солнце. Звенели голоса игравших в снежки первоклашек!
– Тра-ля-ля! – пропел я, открывая дверь своего подъезда, – Тра….., – не закончил я песню, столкнувшись в темном тамбуре с двумя пренеприятными личностями.
– Эй, мужик, – прохрипела одна из них ломающимся подростковым голосом.
– Я не мужик, а мальчик, – вежливо уточнил я.
– Еще слово скажешь, получишь в лоб! – пообещала вторая личность и нагло потребовала: – Деньги давай!
– Нету, – чистосердечно признался я, подразумевая, что для них денег у меня никогда не будет!
– А по морде? – дружелюбно предложила все та же личность.
По морде я не хотел и поэтому полез в карман, чтобы отдалить сей неприятный момент.
– Быстрее! – прошипел первый субъект с написанным (синими чернилами) на пальцах именем Вася.
– Сейчас, сейчас, что-то никак не найду, – лихорадочно шарил я по карманам.
И тут меня осенило!
– Ах, да! Вспомнил! – хлопнул я себя по лбу и склонился над портфелем: – Сейчас, ребята. Одну секундочку. Только защелку отстегну, и вы все получите.
– Ну! – нетерпеливо нагнулся ко мне второй тип по имени Сережа.
– Нашел! – сказал я и треснул его по голове гаечным ключом.
Сережа, со съехавшей от удара на нос шапкой, слепо зашатался. А я, догнав удиравшего Васю, наподдал ему коленкой чуть ниже поясницы.
– Ой, – произнес Вася и с испугу врезался лбом в дверь. Дверь со скрипом распахнулась, и тот радостно дал деру.
Сережа тихо подвывал под почтовыми ящиками, которые при падении случайно сорвал: – За что? – прогундосил он в расплющенную шапку. – Теперь точно шишка будет!………. Мы же пошутили!
Я пожал плечами и ответил:…… – Я тоже.
Пришла зима и мама достала из шкафа кроличью шапку.
Покрутил я ее, повертел.
– Не моя, – говорю, – уж больно она выцветшая и мех во все стороны торчит.
У меня другая была!
– Не говори глупостей, – отвечает мама, – ты просто за год забыл, какая у тебя шапка. Поносишь, привыкнешь.
У взрослых все просто, сказала, забыла и пошла, а мне от насмешек страдать!? Ну уж нет! К тому же я маме не поверил! Только она из дома вышла, я шасть в коридор, стул к шкафу пододвинул, встал на цыпочки, дотянулся до полки, где шапки хранились, и сунул в нее свой любопытный нос. Все на ней переворошил, до самой стенки дотянулся – нет никакой другой шапки, хоть ты тресни! Может, думаю, я и в правду позабыл, как она выглядит, но все же странно, что она за год так износилась и в размерах уменьшилась.
Надел я ее на голову, вроде не жмет, глянул в зеркало – Просто ужас! Вся она, какая-то кособокая и разноцветная! И вид у меня в ней дурацкий!
Снял я ее, еще раз оглядел. Смотрю, одно ухо у нее вроде больше выпирает, слишком мех густой и неровный, да и козырек какой-то засаленный.
Ну, раз другой шапки у меня нет, то придется эту до ума доводить!
Для начала, я решил ее немного подравнять. Достал ножницы, изогнутые (прямых в столе не оказалось). Состриг чуток по бокам и снова на голову водрузил. Нет, вижу, слишком мало волоса снял, и вновь за ножницы.
Так стриг я ее и подравнивал, пока до кожи не простриг. Пришлось другое ухо доводить до той же кондиции (чтобы не выделялось).
Занимался я стрижкой над ванной, и та стала изнутри волосатой.
Ну, смыл я всю волосатость в трубу, присел на бортик, шапку в руке кручу, размышляю, как бы мне ее еще облагородить.
Вспомнил, что мой друг свою шапку, из волка, вначале шампунем мыл, а затем под феном расчесывал. Может мне тоже попробовать?
Сказано, сделано! Открыл я кран посильней, залил шапку шампунем, взял щетку, и давай наяривать.
После шампуня, она и впрямь улучшилась, лишняя шерсть с нее повылазила, а ванная опять загрязнилась.
Ну, если мыть, так мыть всю, вот и подкладка грязнущая – весь вид портит.
Налил я в шапку воды, мылом хозяйственным обработал. Стирал, стирал, драил, драил, весь вспотел – Не отстирывается!
Хорошо, что я от природы наблюдательный, видел, как мама в таких случаях поступает, сходил на кухню, чайник вскипятил и с ним в ванную комнату. Холодную воду из шапки вылил, вместо мыла, порошка в нее забухал и кипятком до самых краев залил, – пусть отпаривается.
Через пять минут вернулся, смотрю, классно отпарилась, вся в пене, порошком правда воняет и даже в размерах увеличилась. Потер я ее изнутри ершиком, поскоблил – раз сто в проточной воде прополоскал. Нормально так подкладочку отмыл! Правда после этого шапка сделалась неподъемная, настолько водой пропиталась.
Ничего, это дело поправимое, сейчас выжмем хорошенько, будет как пушинка! Руки у меня супер сильные, я ими любого в бараний рог согну!
Правда, с шапкой я слегка перестарался, так выжал, что в ней, что-то треснуло. Встряхнул ее хорошенько, чтобы она на колбасу не походила, и сушиться повесил.
Я думал, что всю жидкость из нее выдавил, но ошибся. Через полчаса под ней такая лужа образовалась, словно я полный чайник на пол опрокинул.
Промокнул я это озеро комом из мятой одежды, которая в тазу стирки дожидалась. Помял шапку как следует, из нее еще литра два воды выдоил, после чего собирался ее обратно повесить, но вовремя сообразил, что там она высохнет и в размерах уменьшится.
У меня так часто бывает, все бегом, бегом, вроде бы все правильно сделаешь, а на какой-нибудь мелочи споткнешься.
Ну, это дело поправимое, главное не торопиться! Вот я опять поторопился, сразу на голову эту гадость надел! Ну не идиот!? Она же мокрая и холодная, к тому же за шиворот капает! Так и менингит можно заработать.
Сорвал я ее! Минут пять, как кот, отряхивался с омерзением! Потом нашел под шкафом волейбольный мяч, чуть подкачал его насосом, пыль прошлогоднюю сдул и шапку на него начал натягивать. Налезла она на мяч до половины, а дальше никак, пришлось шапкины уши снизу бантиком на тесемочках завязывать, чтобы не свалилась.
Конечно мяч, это не моя голова, (надеюсь, она у меня не такая большая и круглая), но для просушки сгодится. Положил я это сооружение на табурет, и стал включенным феном над ним размахивать.
Сушил я, сушил, мокрый мех пальцами расправлял, а он вообще не сушится! Мучился я до тех пор, пока фен, раскалившись не сказал – крак… и похоже, навсегда отключился.
Ну, когда он перестал работать, я не очень-то расстроился, скорее обрадовался, во-первых все это мне изрядно надоело, а во вторых, может быть фен и не испортился, а просто перегрелся. Я где-то краем уха слышал, что у него внутри есть какая-то металлическая пластинка, которая мотор от перегрева защищает, она от высокой температуры расширяется, и цепь электрическую прерывает.
После этого я решил шапку до утра не трогать, зачем торопиться, все равно завтра воскресение, и в школу не надо. Фен я конечно подальше от родителей спрятал, что бы по пустякам не расстраивались.
Ну, еще комнату слегка прибрал. На кухне в поисках вкусненького задержался. Только за стол погрызть печение сел, как мама из гостей вернулась, шапку увидела, – удивилась.
– Ты что, – спрашивает, – с ней сотворил?
– Да так, – отвечаю, – помыл малость, а чтобы до кукольных размеров не уменьшилась, я ее на мяч надел.
Мама на меня с интересом посмотрела и говорит: – Твоя голова вдвое меньше этого мяча, не боишься, потом в шапку целиком провалиться?
Улыбнулись мы друг другу, на этом все успокоилось.
Конечно, на следующий день шапка не высохла, и на следующий после следующего – тоже. В общем, сушилась она где-то неделю, а как подсохла, я снова фен достал, но он ожидаемо не заработал. Пришлось вместо него вентилятор приспосабливать, благо работы всего ничего оставалось.
Примерно через час, шапка окончательно высохла и распушилась.
Взлохматил я ее рукой, задумался – чего дальше с ней делать?
Сначала я взял расческу и тщательно расчесал ею шапкины уши, затем, с не меньшим усердием принялся за ее верх и тоже, как смог, расчесал, после чего, надолго застрял из-за непослушного лохматого козырька. Отойдя на пару шагов, я критически осмотрел свою работу.
Да….., время я потратил не зря. Местами мех заблестел просто супер, словно из норки, но, к сожалению, только местами. Особенно хорош, он оказался за козырьком, там он был совсем как новенький! Вот только общий вид подкачал, явно не дотягивал до стандарта. Сомневаюсь, что кто-либо видел такую страхолюдину.
Полюбовался я на нее, вздохнул. Тут и ежу ясно, придется шапку дальше усовершенствовать.
Пока я вздыхал, да чертыхался, незаметно мама подошла, посмотрела на мою разочарованную физиономию, похвалила.
– Я, – говорит, – была уверена, что ты ее окончательно изуродовал, а оказывается, нет – не совсем.
Нельзя сказать, чтобы ее слова меня окрылили, скорее дали хороший пинок моему творчеству. По крайней мере, я не забросил работу в долгий ящик, тут же за шапку взялся.
Сначала я вывернул ее наизнанку мехом внутрь, и стал похож на партизана, затем попробовал снова свежим мехом наружу. Крутил ее, вертел, и так и сяк пробовал! Не получается! В обоих случаях козырек мешает! Ну, если мешает, то, что нужно сделать? Правильно – его надо отрезать!
Для начала я его оттопырил, ладонью прикрыл, посмотрел, вроде без него даже лучше. Ну, недолго я сомневался, взял ножницы, да и отстриг.
Сразу вам скажу, это в книжке пишется одним словом – отстриг, а на самом деле это самое тухлое занятие, особенно теми ножницами, которые у меня были, они не резали, а жевали, криво вгрызаясь в непослушный мех.
Покончив с козырьком, я снова напялил на голову шапку, и мне совсем не понравилось, как она выглядит! Конечно, во всем были виноваты тупые ножницы, но факт оставался фактом – над бровями у меня шла не ровненькая шапкинская линия, а какая-то крокодила-подобная пила, словно шапку долго жевали голодные псы. Кстати уши на ней, теперь казались лишними.
Ну, раз так, то надо и их отрезать, если повезет, то у меня вместо ушанки получится…. Ээээ…ну в общем что-нибудь, да и получится!, главное – уши не срезать целиком!
И так, отрезал я ей лишние уши, снова примерил и сразу понял, что сзади придется тоже подрезать, чтобы красиво получилось.
Подрезал, но опять как-то криво, подровнял еще немного. Снова не понравилось. Теперь из шапки мех торчал во все стороны, и я в ней напоминал сумасшедшего ученого из ужастика. Понятное дело, выбора у меня не оставалось, пришлось ее стричь заново, все теми же ножницами! Потому, что машинки для стрижки у нас дома не было.
Стриг я ее, стриг, а она становилась все хуже и хуже, просто ужас, какой-то. Я даже сорвался в нервный срыв. Шарахнул ее об стенку, словно стенка в чем-то виновата!
Надоело мне это до синих попугаев! И чего я с этой шапкой связался!? Лучше бы выбросил ее на помойку или такой, какая была, носил!
Посидел я рядом с ней немного, глубоко подышал, на кухню сходил конфетами подкрепиться, успокоился, отдохнул и к шапке вернулся..
– Ладно, – прикидываю, – сделаю из нее замшевую, а если опять не понравится – выброшу!
Сбегал в ванную комнату, дедушкину опасную бритву принес, и начал брить шапку наголо. Весь вспотел, о лезвие порезался, умывальник шерстью до краев заполнил, но своего добился, стала она у меня лысая! Сам не пойму, на что похожая, не то на ермолку, не то на кастрюлю без ручек, вроде как замшевую, но противного белого цвета с перхотью.
По уму, ее надо бы в светло-коричневый цвет покрасить, но я решил – и так сойдет – но не для меня! Примерил перед зеркалом, сфоткался в ней для прикола и решил, что надо ее поскорей папе подарить – пусть носит.