Go to audiobook
Артем
После ухода Майи мне, мягко говоря, не по себе.
Чувствую себя паршивее некуда.
Сижу за ноутбуком, смотрю на экран, где отображается обилие писем, которые собирался разобрать. А перед глазами мутно… Как будто смотрю в омываемое проливным дождем окно.
Не так я представлял нашу с Майей новую встречу… Не такого ждал.
Я вообще давно ожидал хоть какой-то встречи, пусть мимолетной.
Ведь не могут два человека жить в одном городе и никогда не встречаться. Не бывает такого!
Особенно первое время ждал, после того как бывшая жена собрала вещи и ушла.
Но Майя самоустранилась из моей жизни с такой легкостью, что это оскорбляло едва ли не больше, чем сам факт того, что она никогда не была мне верной.
Разводились через адвокатов, даже в суде не встречались. Я из принципа, а она… Хрен ее знает почему. Гордая не в меру.
Бывшая жена до этого дня ни разу не появилась передо мной. Ничего не попросила ни для себя, ни для пигалицы этой мелкой, которую я никогда не назову дочерью. Она даже не подала на раздел имущества, хотя ей было на что претендовать, даже в то время.
А я ждал.
Да.
Я долго ждал.
Пахал, как десять волов, чтобы стать круче, значительнее, чтобы ее раздавило просто, когда все-таки дойдет, кого в моем лице она потеряла. Смаковал момент, когда для чего-то ей понадоблюсь…
Только не понадобился ни хрена.
Целых три года был совершенно не нужен.
И вот теперь явилась… С хрена ли?
Неужели дела действительно обстоят так паршиво?
Что-то с трудом верится. Будь у нее такие проблемы с ребенком, уже давно стучалась бы во все двери, и в мою в первую очередь. Но она не стучалась. Почему? Да попросту потому, что все не так ужасно, как она пыталась показать. А значит…
Чую-чую, кто-то хочет меня наебать.
У меня с этим всегда хорошо обстоят дела. Шестое чувство подсказывает, когда какая-то свинья пытается воспользоваться мной или благоприятными обстоятельствами.
Наверное, Майя просто прочитала про меня в новостях, ведь я развернул полномасштабную рекламную кампанию по случаю открытия сети ресторанов. Скорей всего, так и есть.
Как вообще люди верят друг другу? Не понимаю. Я вот давно никому не верю, и бывшей жене в первую очередь.
Снова оживает динамик внутренней связи, секретарь сообщает мне:
– Артем Владимирович, к вам жена.
Гребаное, сука, дежавю.
Вернулась?!
Рисковая барышня, однако.
Так, ладно, теперь надо только спокойно. Как-то нежнее с ней, что ли, обходительнее. Чтобы опять не удрала как ошпаренная…
Ладно, я согласен послушать, что там у нее случилось с девочкой. Так уж и быть, постараюсь вникнуть в ситуацию, я ж не зверь какой.
Три миллиона, в конце концов, для меня совершенно не деньги.
– Пусть проходит, – сообщаю секретарю.
Впиваюсь взглядом в дверь, хотя и стараюсь выглядеть отстраненно.
Очень скоро дверь открывается, но на пороге появляется совсем не Майя.
– Инесса? – мое лицо вытягивается.
Испытываю лютое разочарование.
– А что ты так удивляешься, милый? – мурлычет она, – У тебя что, есть какая-то другая жена, которая может к тебе заявиться?
При этом она кокетливо на меня смотрит, крутится передо мной.
Только тут замечаю, что она в новой, мать ее так, шубе! Белой, доходящей ей до задницы. При этом явно из салона красоты – светлые локоны лежат уж больно аккуратно, да и физиономия накрашена непривычно ярко.
– Милый, ты готов развернуть свой подарочек? – Она проходит к моему столу, усиленно показывая, что подарочек – это она и есть.
– Где взяла денег на шубу? – смотрю на нее в упор.
Я ведь не отправлял.
Она дует губы и отвечает:
– Взяла ма-а-ахонький кредитик… Ты же оплатишь его, да, милый?
Сука… меня только что наебали на миллион.
Смотрю на то, как лыбится от удовольствия Инесса, и дико злюсь.
Вздрючить бы ее за это, совсем вышла за рамки.
Но…
Но, во-первых, некогда – мы уже опаздываем, внизу начинается праздник, прибывают гости. А во-вторых… Сейчас я не хочу тратить на нее ни грамма своих эмоций.
Мне встречу с Майей переживать вкусно, а не вот это вот все.
– Мы поговорим об этом потом, – строго ей отвечаю.
А она кажется довольной моим ответом. Готова на что угодно, чтобы не нести финансовую ответственность.
– Так как? – Инесса кокетливо на меня смотрит.
Потом распахивает шубу, а под ней порно-платье – красное, состоящее почти сплошь из кружев.
– Можно мне опуститься на колени и…
И еще вчера или даже сегодня днем я, вполне возможно, на это повелся бы. Потому что минет эта мадам делает такой, будто пылесосом все хреновые мысли засасывает. Рвотный рефлекс у нее отсутствует напрочь.
Но сейчас не хочу. Не хочу, и все тут.
– Нас ждут гости, – киваю в сторону двери.
– Что ты, милый, это не займет много времени. – Она подмигивает мне, наклоняется над столом, демонстрируя декольте.
А оно и вправду не заняло бы, учитывая мой спермотоксикоз.
Но передо мной до сих пор стоит лицо бывшей.
– Я сказал, пошли, – качаю головой. – Ты бы переоделась, что ли? Одета как шалава…
Инесса тут же оскорбляется, тянет обиженно:
– Это, вообще-то, последний тренд, ты отстал от жизни, милый.
Ну да, ну да, мне ж тридцатник, а ей двадцать пять. У нас прямо гигантская разница в возрасте, а точнее в мировоззрении.
Делаю вид, что не слышу последнего ее высказывания, захлопываю крышку ноутбука, встаю с кресла и направляюсь на выход.
Инесса семенит следом.
Пока мы спускаемся на первый этаж, я все кручу в голове ситуацию с Майей и этой… как ее там? Полька, кажется? Ладно, имя ее дочки я помню – и хотел бы забыть, да не забывается.
Все-таки неверно я поступил сегодня.
Надо было хоть документы проверить, вдруг и вправду дело серьезное.
Майя меня, наверное, после недавнего считает последним жлобом. Зажилил денег малышке на операцию. Сто пудов она так и думает. Вот только дело-то совсем не в деньгах. Может, взять да сломать стереотипы бывшей? Кинуть ей на карту денег, пусть заглотится? От такого поступка она охренела бы знатно.
Ага, ага, а Майя их заслужила? Ни-хре-на…
Мне вот никто ни разу в жизни подобных подарков не делал.
Я до четырнадцати вообще в принципе не знал, что такое нормальная одежда, сытый желудок и вообще. А в четырнадцать хватило ума слинять из ада, который по недоразумению называют детским домом, ведь с нами там обращались как с тварями.
Я начал крутиться сам, подрабатывать на рынке, потом потихоньку-помаленьку дорос до своего ларька… А дальше по накатанной. Даже высшее экономическое образование получил. Правда, отучился на заочном, но кого ебут эти детали?
Короче, лично мне жизнь ничего не подносила на блюдечке с голубой каемочкой. Почему я должен поступать по-другому?
А все-таки совесть ест.
Если бы Майя как-то по-другому ко мне подошла, по-человечески попросила, а не вылила на меня вот это вот все…
Додумать мысль не успеваю.
Когда мы спускаемся, в зал ресторана начинают прибывать гости.
Их много, в сумме, если вспомнить список гостей, наберется около пятидесяти человек. Инесса умудрилась пригласить всех, с кем мы хоть раз обедали или ужинали за треклятый год.
Я здороваюсь с людьми, потихоньку отвлекаюсь от недавних событий.
И вдруг чувствую, как острый локоть Инессы пихает меня под ребро.
Она наклоняется и злобно шипит мне на ухо:
– Что здесь делает твоя бывшая, Артем?
Я резко поворачиваюсь в сторону, куда она смотрит.
И вправду вижу Майю. Она забирает микрофон у ведущего.
Артем
Я не верю тому, что вижу.
Майя действительно собирается это сделать?
Очень решительно выходит на небольшую сцену, откуда еще недавно что-то вещал ведущий торжества.
Надо же, микрофон ко рту подносит, ищет меня взглядом. Не успокаивается, пока не находит.
Конечно, шоу ведь для меня.
А потом я слышу ее робкий голос:
– Если по-другому до тебя не достучаться… Я сделаю, как ты хочешь, Артем.
Она говорит это и замирает, будто решается на последний шаг. Но я даю десять из десяти, что передо мной сейчас разыгрывается спектакль.
Ни хрена Майя не сделает.
Не станет унижаться перед десятками людей, пусть она здесь никого не знает. Эта девчонка не того склада характера.
Меня вот унизила легко, буквально выпотрошила своей изменой и последующим поведением.
А чтоб самой признать, что накосячила… Ни за что, ведь до последнего отпиралась, даже когда все доказательства были налицо.
Гордая птичка-королек.
Что ж, посмотрим, что ты придумала, на что надеешься. Думаешь, пожалею тебя, да? Скажу: «Ой не надо извиняться, милая, я тебе так все дам, принесу на блюдечке с голубой каемочкой». Три миллиона тебе надо? Пф-ф, легко. Прям щас.
Проявлю широту души, треклятую доброту…
Вот только нет во мне никакой доброты. Была, да вся вышла, по крайней мере по отношению к первой жене.
Я салютую ей – мол, давай, милая, продолжай, раз начала.
Складываю руки на груди, всем своим видом показываю, что внимательно слушаю.
Предвкушаю момент позорного бегства Майи со сцены. Потому что никакой нормальный человек не станет на аудиторию из нескольких десятков людей признаваться во всем том, в чем я велел ей признаться. Унижаться, просить прощения.
Даже ради трех миллионов.
Я бы ни за какие деньги не стал. Она берет меня на понт, не более.
И тут Майя выдает:
– Я – блядь. Ты это хотел услышать, Артем?
Замираю в полнейшем ступоре.
Народ вокруг в тихом ауте. Все с круглыми глазами пялятся то на мою бывшую, то на меня.
Майя тем временем продолжает:
– Я нагуляла нашего ребенка. Прости меня за это, Артем! Я гулящая дрянь, которая тебя так обидела…
Наверное, в теории мне должно было бы понравиться это выступление бывшей, но в реальности… Ее слова действуют на меня как оплеухи.
Я понимаю, сам заказал этот конкретный концерт, даже пообещал его оплатить. Но, еб вашу мать, меня всего аж поджаривает изнутри после ее слов. Не могу ни смотреть на это, ни слушать.
Она это все мне назло. Клянусь, назло!
Майя смеет продолжать:
– Я предательница, тварь… Все что хочешь признаю, если тебе так легче…
Легче, ага. Куда там!
Не передать, как ее слова бьют по нервам.
Странное дело, унижается она, а больно от ее унижения почему-то мне.
Просто смотреть на нее больно. Наблюдать, как влажнеют ее глаза, как трясутся губы. Еще чуть-чуть – и она разрыдается при всех. Видно, что речь дается ей с огромным трудом, через себя сейчас переступает. Да что там, уже переступила, и не один раз.
Дура она, что ли? Я ведь не имел в виду то, что сейчас происходит. Я ведь на эмоциях сказал ей так сделать. На самом деле не хотел заставлять ее унижаться при всем честном народе.
Не успеваю понять мозгом, что делаю, а тело уже реагирует.
Я сбрасываю с плеча руку жены, которая впилась в меня мертвой хваткой.
– Артем! – зовет Инесса.
Но я даже не оборачиваюсь в ее сторону. Пробираюсь вперед, внаглую распихиваю гостей, которые замерли, разинув рты. Спешу к сцене, взлетаю на возвышение в один прыжок.
Сам не понимаю, зачем это делаю, почему. Но своего порыва остановить не могу.
Бросаюсь к Майе, сгребаю ее в охапку и буквально утаскиваю за сцену.
Подальше от любопытных глаз. Подальше от всей той мерзости, в которой мы оба искупались минуту назад.
Артем
Я не успокаиваюсь, пока не притаскиваю Майю в первую же попавшуюся свободную комнату. Ею оказывается небольшая гримерка за сценой, которую обычно используют артисты, что выступают в моем ресторане.
Сейчас здесь пусто.
Запихиваю Майю в комнату и показательно защелкиваю щеколду, отделяя нас от внешнего мира.
Майя отпрыгивает к противоположной стене, будто я заразный, будто ей жизненно важно находиться от меня на приличном расстоянии. Само собой, это только подкидывает углей в жаровню моего гнева.
– Что это сейчас было? – рычу на нее. – Что за показательное выступление?
– Не понравилось? – шипит она с видом оскорбленной невинности.
– А должно было? – возмущаюсь я.
Вскользь отмечаю, насколько взволнованной она выглядит, кусает нижнюю губу чуть ли не до крови.
– Ты сам хотел, чтобы я это сделала, – стонет она с обидой. – Ты сказал…
Она определенно издевается надо мной. Неужели вправду верит, что своим поведением хоть сколько-нибудь улучшила ситуацию?
– Ты дура, что ли? – с раздражением развожу руками. – На хрена ты это все устроила? Вот на кой черт?
– Чтобы до тебя достучаться! – она стоит на своем. – Ты ведь отказался слушать, ты…
Я злюсь еще больше, снова на нее рычу:
– Ко мне подхода не знаешь? Могла бы как-то по-женски подойти, по-хорошему. Я не изверг, между прочим, младенцев в полнолунье не ем. Дал бы я тебе денег и так, зачем ты…
Майя задыхается от возмущения.
– Я подходила! Я пыталась по-другому! – Она кривит губы, смотрит на меня со вселенской обидой. – Ты нормальный вообще? Сначала одно говоришь, потом другое…
Я-то нормальный, в отличие от некоторых.
– Мне этот спектакль на хер не нужен! – строго ее отчитываю. – Грош ему цена при нынешнем раскладе. Ведь я прекрасно понимаю, что виноватой ты себя не чувствуешь. Зато вышла на сцену, прямо как махровая жертва. Кидайте в нее камнями… А Артем типа такой мудак, что мало того что извиняться заставил, поиздевался, так еще и денег на лечение ребенка зажилил. Так у тебя все в голове складывается в пазл, да?
– Да, именно так! – Она смеет с обвинением на меня смотреть.
Она. С обвинением. На меня!
С этим Майя явно не по адресу.
– Тебе ничего не стоит мне помочь, – стонет она и складывает руки в молитвенном жесте. – Для тебя ведь это не деньги даже!
Неужели она и вправду не понимает, что дело совсем не в деньгах.
– Не хер было ноги перед другим раздвигать, – я шумно дышу. – Сейчас бы не пришлось унижаться, просить. Все бы у тебя тогда было. Я бы тебе все обеспечил, даже луна с неба…
Майя отшатывается в сторону отвечает с надрывом:
– Я не раздвигала ноги! Ты себе это придумал…
На этой славной ноте меня кроет окончательно.
Сам не понимаю, за каким чертом бросаюсь к ней. Резким движением собираю ее волосы в кулак и цежу в лицо:
– Тогда за что ты сейчас при всех прощения просила? Цирк устроила, а сама…
– Ты сам мне изменял! – вдруг выдает она и морщится то ли оттого, что крепко держу ее за волосы, то ли от собственных горьких слов: – Так показушно, мерзко…
– Я?! – возвышаюсь над ней, буравлю полным негодования взглядом: – Пока ты жила со мной, я не смотрел ни на кого даже. Оно мне не надо было!
Мои слова – чистейшая правда.
Пока мы были вместе, я даже не думал ей изменять. Майя была для меня всем, что только могло быть важно в моей далеко не самой счастливой жизни.
Да, после того как она гордо ушла, я натворил много разного. Но ей я не изменял никогда.
– Я видела, как ты целовал ту блондинку в сториз! – с обидой шипит Майя. – Я не дура…
Блондинка в сториз была, факт.
Я специально снял видео, выложил, чтобы хоть как-то задеть бывшую. Вот такой мелочный поступок, месть за ее тотальное ко мне безразличие. Ведь один раз ушла, и с концами – больше ни сообщения от нее, ни звонка. А я умирал без нее. Мне было так хреново, что даже вспоминать не хочу. Ну и что, что я ее сам выгнал, в разрезе тех событий это вообще неважно.
– Это было после нашего разрыва, – напоминаю ей. – До этого я ни с кем…
– Лгун! – кричит она. – Лгун, изменщик, жлоб…
Понять не успеваю, что со мной происходит, а сам уже прижимаю Майю к стенке. Тяну за волосы, заставляя запрокинуть голову, наклоняюсь к ее лицу и веду носом. Чувствую нежный персиковый аромат ее кожи, и меня окончательно ведет. Аж слюна выделяется.
Свободной рукой беру ее за шею, чуть придавливаю, а потом вконец наглею и легко провожу языком по щеке. Вкусно до одури.
Чувствую в штанах такой стояк, какого не было уже тысячу лет.
Мой спермотоксикоз тут ни при чем. Дело в Майе. Я обалдеть как сильно ее хочу, я так давно в ней не был…
– Артем не надо! – пищит она.
А мне на ее писк глубоко плевать.
Меня буквально скручивает и лихорадит от желания сделать с ней что-нибудь грязное, запретное. Заново ее присвоить. Хоть ненадолго, хоть на ближайшие полчаса…
Собственно, а почему на полчаса?
Я могу получить от нее намного больше. Способ неважен, главное – результат.
– Если хочешь, чтобы я тебе помог, – я помогу, но на своих условиях, – хриплю ей в губы.
– Каких? – спрашивает она испуганно.
– Ты теперь моя с потрохами, и слова «нет» в твоем лексиконе больше не существует.
Я понимаю, что творю дичь, но в данный момент мне как никогда хочется отключить голову, послать к чертям здравый смысл. Что и делаю, причем с удовольствием.
Внимательно изучаю Майю взглядом. Подмечаю, как вспыхивают ее глаза, на задворках сознания мелькает мысль: сейчас на хер пошлет. Оно и неудивительно, учитывая, что я ей предложил.
Но…
Она почему-то не шлет.
Смотрит на меня с лихорадочным блеском в глазах и шепчет:
– Мне очень срочно нужна помощь, Артем! Иначе я бы не пришла, попыталась как-то по-другому…
Мне смешно.
Как будто у нее были другие варианты. Будто есть еще какие-то знакомые, которые смогли бы выложить несколько миллионов здесь и сейчас за красивые глазки… Или за немое послушание в постели, как в случае со мной.
– Получишь помощь уже завтра, – говорю и чувствую, как срабатывают внутренние предохранители.
Это же все-таки Майя!
Не какая-то там девка с панели, а Майя…
Что я сейчас делаю? Покупаю собственную жену. Бывшую. Первую… Самую любимую. В прошлом. Сейчас я просто ее хочу. Причем насильно ни к чему не склоняю, если девушка готова продаться, я более чем готов купить.
А здравый смысл… Да кому он нужен, когда передо мной такой соблазн.
Я прижимаю Майю к стенке, веду губами по ее щеке.
Она вся трясется, не знает, как реагировать на мою близость. А меня ее трепет заводит еще больше. Меня все в ней заводит: ее частое, возбужденное дыхание, нервный румянец на щеках, изгибы фигуры, по-прежнему стройной, совершенной.
Кажется, вся кровь, какая есть, приливает вниз, член стоит как каменный. Хочу ее так, как, по-моему, не хотел даже в наш самый первый раз. А впрочем…
Я ведь помню наш с ней первый раз. Даже если бы мне сделали лоботомию, не забыл бы, потому что такое в принципе не забывается.
Мы с ней остались наедине у меня в квартире после моего дня рождения. И я попросил подарок интимного характера. Ведь встречались уже как пару недель, а в трусы залезть она мне тогда так еще и не дала.
Помню, как прижал ее собой к дивану, начал покрывать поцелуями лицо. А она шептала, что девочка, что никого еще у нее не было, и вообще совсем-совсем неопытная в любовных делах. Я, тогда еще двадцатипятилетний вчерашний пацан, дурел от ее признаний, они меня заводили даже круче, чем женский стриптиз.
Да, я поначалу думал, чешет мне и про девственность, и про то, что совсем неопытная. Оказалось, не чешет. Хотя это и удивительно, как девчонка с кукольной внешностью смогла остаться целкой к девятнадцати годам, а именно столько ей было, когда мы познакомились.
Мне было обалдеть как приятно стать ее первым…
Когда я в нее протиснулся, разрывая преграду, чуть не кончил от удовольствия.
Тогда решил по глупости, что раз был ее первым, стану единственным. Вот такая романтичная хрень лезла в голову, а душу топило щенячье чувство любви.
Никогда больше у меня подобного в жизни не было. Ни до, ни после Майи.
Зато теперь никакой романтики, никакой нежности.
Я резко разворачиваю Майю ко мне спиной, дергаю за молнию черного безразмерного платья, которое она напялила для встречи со мной. Не хочу терпеть и минутной задержки в диком желании смять ее нежную грудь в ладонях, а молния, сука, не слушается, не поддается.
Резко дергаю, и по комнате раздается звук разрываемой ткани. Это я, вместо того чтобы расстегнуть молнию, разорвал к чертям шов.
– Артем! – охает Майя жалобно.
Но локомотив моих желаний уже не остановить.
– Терпи! – рычу ей в ухо.
Чувствую, как Майю трясет от того, что с ней делаю, а меня это еще больше заводит.
Платье – не единственный предмет гардероба, который я на ней рву. Следующие на очереди черные колготки, всегда их ненавидел.
Я сую руки ей под платье, поддеваю чашечки бюстгальтера, с удовольствием мну упругие мячики ее грудей. Провожу ладонями вниз, по впалому животу, трогаю лобок. Потом с силой поддеваю капрон и разрываю его пальцами.
Все что угодно, лишь бы быстрее добраться до желанной плоти. Мягких, влажных губ, нежной щелки, что она скрывает между ног.
– Артем! – снова стонет Майя.
Я зажимаю ей рот ладонью, а свободной рукой забираюсь в трусы.
Майя цепляется обеими руками в мое запястье, пытается не пустить меня к самому сокровенному.
– Не смей сопротивляться, – рычу ей в ухо. – Иначе уговору конец. Сразу. Автоматом.
И она разжимает пальцы.
– Упрись ладонями в стену, – командую строго. – И прогнись, как я люблю. Ну же, давай…
Она слушается, чуть прогибается, позволяет моей руке скользнуть в ее трусики.
Веду пальцами по нежной, гладкой коже лобка.
Чувствую, как Майя инстинктивно сжимает ноги, заставляю ее их раздвинуть. Накрываю ладонью ее промежность и испытываю нечто сродни эйфории.
Как же я скучал по этой конкретной вагине. Тут все мое! Хотя бы на какое-то время…
Я нащупываю пальцами ее клитор, немного тру его, чуть сжимаю. Именно так, как ей это нравилось раньше.
Убеждаюсь в том, что дева в принципе совсем не против меня принять.
Она не истекает соками, как это бывало с ней раньше, но между ног у нее все вполне влажно. Она готова к тому, чтобы я ее взял.
Большего поощрения мне и не нужно, учитывая, что и без того еле сдерживаюсь.
Сам я даже не раздеваюсь. Просто расстегиваю на брюках ремень, спускаю их вместе с трусами, и вот я в полной боевой.
Член стоит, как солдат на плацу, и рвется в бой.
Заставляю Майю прогнуться сильнее, чтобы удобнее было ее брать. Быстро достаю из бумажника резинку, которую храню там на всякий пожарный. Натягиваю презерватив на член и направляю его в щелку между ее половых губ.
Неожиданно вхожу с трудом. Она за эти годы сузилась, что ли? Еле протискиваюсь внутрь, прямо как первопроходец.
– Давно не трахалась, что ли? – спрашиваю на ухо и освобождаю ее рот от своей ладони.
Вместо ответа Майя издает стон. Протяжный такой, сладкий.
По ходу дела, я не один скучал.
Я крепко хватаю ее за талию, дольше не медлю. С удовольствием в нее вдалбливаюсь, мне так кайфово, что, кажется, звезды перед глазами начнут мелькать.
Двигаюсь резко, с нажимом. Вырываю из Майи полустоны-полувсхлипы, заставляю ее сжиматься внутри. Она стоически меня принимает. Терпит? Или нравится? Хер поймешь… Как-то я разучился за эти годы распознавать ее реакции.
Меня накрывает ожидаемо быстро. Дурею от ее узости, безотказности и собственной безнаказанности, даже от самого факта, что я трахаю не кого-нибудь, а бывшую жену.
Я кончаю, плотно прижав Майю к стенке, рычу ей в ухо от яркого, слепящего, почти невыносимого удовольствия. Еще некоторое время нахожусь в ней, кайфуя от отголосков оргазма, лишь после этого отпускаю ее, делаю шаг назад.
Пока я поправляю одежду, Майя охает в панике:
– Как мне теперь выйти?
Ее вопрос неудивителен.
Волосы я ей растрепал изрядно, к тому же ее черное платье теперь свисает с одного плеча разорванной тряпкой.
Ну да, тут я малость переборщил. И вправду, не отправлю же я ее домой в таком виде.
– На вот, – с этими словами снимаю с себя пиджак.
– Как я так? – глаза Майи круглеют.
Я морщусь от того, насколько она расстроена.
Подумаешь, платье.
У меня тут только что был супероргазм, а она переживает о какой-то тряпке. Ей что, было совсем неприятно? Она сейчас не о шмотках думать должна, а обо мне.
– Я проведу тебя к черному входу, тебя отвезет домой мой водитель, – успокаиваю ее.
Потом подхожу к Майе, закутываю ее в свой пиджак, параллельно как бы невзначай обнимаю.
Вот так запросто. Взял, подошел, обнял.
Приятно до дрожи и… Можно. Она же моя теперь, так? С потрохами. Так что имею право хоть иметь ее, хоть обнимать. И то и другое обалдеть как приятно, вот такой я извращенец.
Майя, кажется, деревенеет от моих действий.
– Пойдем, – я беру ее за плечи, чуть подталкиваю вперед.
Однако, как только мы выходим в коридор, из-за поворота показывается Инесса.
Черт, я совсем забыл про жену.