– Легкие чистые, давление в норме, померяйте еще температуру, – голос тоже в одной вежливо рабочей тональности. А еще от него пахло этой стерильностью, будто он не только инструменты постоянно обрабатывает, но и себя.
– Что же, действительно, внешних признаков заболевания нет, – кивнул он. – Но я бы вам настоятельно не рекомендовал покидать своих покоев и хорошенько отдохнуть. А также снизить нагрузку. Я передам князю, что рекомендую вам сегодня не покидать своих покоев.
У него едва заметно дрожала вена на шее, так, будто шея была спазмирована напряжением.
Я медленно кивнула, не спуская с него взгляда.
Анисия в тот вечер разговаривала со служанкой и лекарем. Фразу служанки темная гильдия посчитала важной.
– Да, вы правы, – так же медленно протянула я. – В конце концов, мне нужно навести марафет.
Сэр Ревье стоял ко мне спиной, собирая инструменты, поэтому я отчетливо увидела, как сначала напряглись его плечи, а потом из-за неловкого движения он уронил один из инструментов, металлический предмет громко звякнул о пол. Он быстро поднял его, сунул не глядя и поспешно закрыл сумку. Развернувшись, лекарь сконфужено улыбнулся, вена на шее билась очень быстро.
– Мудрое решение, княжна, – невпопад ответил он. Я успела уловить его взволнованный взгляд в сторону. – Хорошего отдыха, – быстро поклонился сэр Ревье и так же быстро прикрыл за собой дверь.
Я шумно выдохнула, только сейчас сообразив, что невольно удерживала дыхание, стараясь не пропустить ни одной его реакции.
– На что же ты так нервно посматривал?
Я встала на место, где только что находился лекарь, и повторила движение его глаз. В этой части комнаты располагался небольшой столик с зеркалом, на нем красиво расставлены притирания для лица и волос. Взгляд уперся в абажур со свечами. Свечи были едва прогоревшими. Вроде бы вчера прислуга зажигала, но я была такой уставшей, что потушила их почти сразу и легла спать. Свечи я любила, вычурные подсвечники стояли по всей комнате. Взвесила свечу в руке, покрутила. Что с ней может быть не так? Выглядит как обычная свеча, из изменённого алхимического воска, чтобы не чадила. Странно. Я покрутила ее еще немного, рассматривая, принюхалась, даже на вкус попробовала – ничего. Может, он не на свечи смотрел? Я вновь встала в позицию лекаря, повторила взгляд. Абажур со свечами был единственным, что приковывало взгляд. Но я все же проверила все предметы, стоящие на столике, даже ощупала сам столик и простучала зеркало. Запах одного из содержимого скляночки показался подозрительным.
– Дым! – щенок спрыгнул с дивана и подбежал ко мне, я сунула ему под нос свечу. Волк принюхался, а затем звонко чихнул и еще раз.
– Странно, – повторила вслух и сунула под нос подозрительную мазь. Щенок долго ее нюхал, но лишь ухом дернул и завилял хвостом.
Что может быть не так со свечами?
– Пойдем-ка, малыш, прогуляемся, чувствую, нас ждет занимательная алхимия.
– Что-нибудь чувствуете?
Я старательно потянула носом воздух, приятно пах травами отвар, будоражила аппетит пышная сдоба, мягкий запах лечебных снадобий пропитывал пространство, его можно было раскладывать на сотни элементов, но чем-то особым от свечи не пахло.
Я отрицательно покачала головой. Тоби кивнул.
– Ладно, подождем, пусть погорит пока.
Он вновь склонился над рабочим столом, тщательно рассматривая практически препарированную свечу.
– С другой стороны, княжна, у вас ведь действительно удивительно закаленный организм. А ну-ка, припомните, когда вы в последний раз простудой болели?
Я с наслаждением отпила душистого отвара. Тоби был прав. Я не болела, единственные неприятности, которые со мной случались, – это в походах с отцом. Ногу подвернула, с лошади упала, вариантов получения травм было множество. И всегда рядом военный врач. С сэром Ревье я виделась только на обследованиях.
– Тоби, а почему я не болею?
Лекарь разогнулся, взглянул на меня из-под приспущенных очков.
– Наследственность хорошая, организм молодой и сильный – в князя пошли.
– Да, но и отец болеет, и Кассий, и та же Анисия, а я нет, – в отваре четче зазвучали кислые нотки.
– Благодарите Пресветлых, княжна, что у вас такое изумительное здоровье.
– Да, но… – я накрутила на палец абсолютно седую прядь, даже без намека на пигмент, и продемонстрировала лекарю свое «но».
Тот пожал плечами:
– Вспомните наших северных рысаков, заводчики породы – это альбиносы. Возможно, в отсутствии цвета есть особый природный смысл этой местности. В свече явно что-то подмешено, – сменил тему лекарь, – но я пока не могу разобрать что. Признаться, раньше не доводилось так тщательно рассматривать алхимические свечи, возможно, для них эти темные вкрапления и есть норма, – лекарь еще бормотал себе под нос. Соленая слюна наполнила рот. Я сглотнула, отпила пряного отвара, но во рту вновь растеклась соленая горечь.
– Тоби, ты, – я запнулась на полуслове. Тоби уже измельчил свечу в порошок и продолжил крошить дальше теперь уже травы, которые он использовал для отвара. Лекарь, не останавливаясь, вел диалог, только очень тихо, скомкивая слова до едва понятных звуков. Он постоянно наклонялся, вдыхая измельченный порошок и без остановки крошил, его скальпель двигался практически с запредельной скоростью.
– Тоби, что ты, – я подскочила, пол подомной изогнулся, неловко взмахнула руками, стараясь удержать равновесие.
– Проклятье Пустоши! – сначала по изогнутому полу пробежали трещины, разветвились на тысячи рукавов и лопнули расширяясь. Из трещин медленно сочилась вязкая слизь, с каждой секундой ускоряясь, и вот эта бурая субстанция уже выливается пульсирующим потоком. Я вскочила на кресло, до окна было слишком далеко, можно попробовать добраться к двери. Ножки кресла обугливались, оно опасно качалось. Субстанции становилось все больше. Я перепрыгнула на меленький чайный столик, стекло подомной хрустнуло, ажурные чашечки исчезли в бурлящей жиже без всплеска. Со столика прыгнула на второе кресло, от инерции оно покачнулось, падая, я едва успела прыгнуть на тумбу у стены, сбивая все колбы. Ногой задела мерзкую жижу, ступня взорвалась болью, балансируя на одной ноге, стянула обугленный ботинок. Обувь бесследно исчезла в мутном месиве. По руке стекала кровь, уже равнодушно посмотрела на рану, вытянула самый большой осколок и выкинула прочь. Кровь теплой струйкой сбегала вниз. Я даже не попыталась перевязать рану. К чему, если мы обречены?
Бесшумно обрушился пол слева у стены, там, где изгиб был круче всего. Сначала появилось небольшое отверстие, но вот с каждым пульсом вытекающей из моей раны крови оно стало шириться. Кладка пола бесшумно уходила в бездну, мерзкая слизь стала стекать туда же. Я встрепенулась, может быть, все же успеем добраться к двери.
– Тоби, бежим! Пустошь пробила щит храмовников! – я прокричала это на ходу, перепрыгивая на рабочий стол лекаря, его самого я не видела.
– Если измельчить все в первозданную пыль, – его огромный нож мелькнул в сантиметре от моей ноги, – может быть, я смогу найти первоэлемент, ведь должна же быть частица, из которой боги нас создали?
– Какие боги! Тоби! Мы сейчас умрем, к черту эту свечку, побежали!
– Побег в сути своей бесполезное занятие, ты все равно не можешь сдвинуться с мертвой точки константы своего сознания. Бежать от чего? От инстинктов, заложенных природой в наш мозг, или от напыления культуры, которое мы зовем самосознанием?
Я уклонилась от огромного тесака, он рубил уже стол. Кресло, место моего недавнего укрытия, уже ухнуло в пропасть. Я в ужасе встряхнула лекаря за плечи, пачкая в своей крови.
– Нужно БЕЖАТЬ!
– Некуда бежать в бесконечной пустоте, – он обреченно вздохнул, убирая мои руки. – Открой глаза, здесь ничего нет. Ты же видишь, я измельчаю, измельчаю, и что в итоге? ПУСТОТА. Лишь воображение пространства. Если посмотреть вокруг, здесь ничего нет! И никого нет! И меня тоже нет! Я улетевшая мысль отзвучавшего света.
Его очки покрылись миллиардом трещин, я смотрела на них в ужасе, боясь, что вот сейчас они лопнут, и из них тоже побежит эта мерзкая все разъедающая слизь.
– Тоби, – почти простонала я. Мы не успевали, бездна ширилась быстро.
– Включи на максимум ретранслятор в своей голове, он способен ловить лишь заданные узконаправленные волны, преображая энергию, превращая в то, что ты называешь реальностью. Наши реальности никогда не совпадут! Каждый мозг – ретранслятор, работает со своей погрешностью. Тебе никогда не увидеть реальность. Тебе не увидеть даже реальность другого ретранслятора. Мы все в пустоте.
Его очки лопнули, разлетаясь на миллиарды крошечных осколков. Стол провалился в бездну, туда же улетел и гигантский тесак лекаря.
Глаза мужчины светились кристально-голубым светом пустоши, он улыбался. Осыпалась кладка перед нами. Из бездны бил белый свет, и сквозь этот свет ко мне шел волк. По-прежнему в бездонную воронку ссыпалось все пространство, но на Дыма эти законы не действовали, волк уверенно шел ко мне через пустоту, в его зубах была потухшая свеча.
– Дым! – успела прокричать я, прежде чем пол подо мной осыпался, и я провалилась в белое ничто.
– С ней все в порядке, только рука повреждена, – голос отдалился. К постели подошел кто-то еще.
– А ее сознание? – это отец, в его голосе слышно беспокойство.
– Внешних признаков тревожности нет, она спокойно спит, зрачки реагируют на свет, дыхание в норме. После такого отравления нормальный человек приходит в себя около двух суток. Более точное заключение смогу дать когда она очнется.
– Тоби? – спросил отец.
В голосе незнакомца послышалась задумчивость:
– С Тоби хуже. Он беспокоен, бредит, его лихорадит. Пока также не могу сказать ничего конкретного, но скорее всего, предстоит длительное лечение.
За дверью раздались звуки возни и сдавленные крики.
– Да чтоб вас твари драли, – прорычал отец. – Что там опять случилось?
Я уловила звук тяжелых шагов и открывшейся двери. За ней слышался топот и рык.
– Волк, сир, – виновато произнес один из охранников. – Он больше не хочет сидеть смирно и рвется в покои к княжне.
Раздался предостерегающий рык.
– Видите, он рычит и не дается, будто взбесился. Что прикажете с ним делать?
Сердце пропустило удар. Видимо, пора прекращать разыгрывать беспамятство и время вмешаться.
– Размотайте его из гардины и верните ее на место, нечего мне имущество портить, а волка пустите к дочке.
– Сэр, но он скалится и бросается.
– Если меня бы кутали в гардины, я тоже был бы не рад.
Вновь послышалась возня. Быстрый стук лап, и вот уже заметно потяжелевший волк запрыгнул на кровать.
– Князь, – запнулся голос, видимо, нашего нового лекаря. – Ей сейчас необходим покой.
– Вот и оставим их вдвоем, – хмыкнул отец.
Врач еще задержался, гремя склянками, спустя минут десять они вместе вышли из покоев.
Я открыла глаза только когда перестала различать звук их шагов.
Два кристалла прозрачных глаз смотрели весело. Я тоже невольно улыбнулась, пригладив белую шерстку.
– Ты почувствовал, что я пришла в себя?
Дым смешно дернул ухом в ответ.
– Мне еще нельзя показывать, что со мной все хорошо, наверное, нельзя.
Я усмехнулась. Слишком все странно закручивается. Ощущение, что со мной не все в порядке накрыло надежнее северного льда, сковывающего землю.
– Давай не будем добавлять это в копилку моих странностей, – шепнула я волку. В глазах его читалось понимание. И это меня пугало внешне, но на самом деле внутренне я ликовала.
Чему только?
Официально в себя я пришла через сутки, вялым голосом ответила новому лекарю, что все хорошо. Попросила книгу.
Позже пришел отец.
Он зашел спешно, порывисто обнял, нос защекотал запах свежести.
– Ты меня так, льдинка, не пугай, – улыбаясь пожурил он.
Я улыбнулась в ответ:
– Расскажешь, что произошло?
Отец щелкнул меня по носу.
– Кое-кто засунул свой любопытный нос, куда не следовало. Рихард сейчас носится в мыле, в попытке поймать улизнувшего лекаря и более полно восстановить ход событий.
– Я его спугнула?
Отец невесело усмехнулся и сел в кресло.
– Похоже на то. Пока нечего тебе сказать. Завтра, скорее всего, будем устраивать разбор полетов, – он погладил меня по руке. – Сможешь на нем быть, или тебе еще нужно время оправиться? Врач уверяет меня, что отравление было сильным.
На самом деле я уже и сейчас чувствовала себя превосходно, но лишний день отдыха не помешает.
– Да, отец, смогу. Иначе хуже отравления меня съест беспокойство и любопытство.
Он кивнул:
– Тогда не грусти и лохматому своему скажи, чтобы служанок не пугал.
Дым в этот момент совершенно невинно смотрел в окно.
Я рассмеялась.
Последующие сутки отдыха позволили немного разложить мысли по полочкам и вновь вернуться к образу несколько надменной княжны.
– Белладонна, – Рихард положил передо мной веточку сухого растения. – белена, – рядом легла вторая веточка, – дурман-трава, – третья, – и алхимический концентрат с совершенно секретнейшим составом, – маленький пузырёк он опустил с грохотом. Я поморщилась и поправила сбившиеся бинты на поврежденной руке.
– Больше полугода поисков! Аккуратное внедрение в сеть! Чтобы что! – начальник тайной канцелярии не кричал, даже не повышал голос, но от его медленной чеканки слов воздух дрожал от напряжения. Могу представить, какой ужас наводит подобный тон на его подчиненных.
– Присядьте, граф Рихард, выпейте воды, переведите дух и осознайте свою ошибку, – спокойно отозвалась я. Рядом тихо хмыкнул отец, набивая трубку. Перестал расхаживать из стороны в сторону начальник тайной канцелярии.
– Ошибку? – переспросил он.
– Ну конечно, – я вольготнее расположилась в кресле, продолжая баюкать раненую руку. Рваная рана доставляла сильный дискомфорт.
– Если вы в своих тщательных планах не сделали поправку на меня, то значит, план был не таким уж и тщательным.
Рихард обменялся взглядом с отцом. Я равнодушно пожала плечами.
– Это же логично, если я воспитываюсь не совсем как леди, что вам известно, обладаю некой властью, то в ситуации, касающейся меня лично, мне же лично и захочется разобраться, используя приобретённые навыки. Так что мое незапланированное вмешательство – это ваша ошибка Рихард. Теперь вам нужно отчитаться об этой оплошности князю.
Граф склонил голову набок, в его прищуренном взгляде читалось желание дать мне по заднице. Я насмешливо усмехнулась, прекрасно понимая, что не в его власти меня наказывать, уже не в его власти. И это чувство своих расширенных свобод меня пьянило.
– Можно не прямо сейчас, подготовьтесь заранее, – милостиво кивнула. В руках у меня вновь была кружка с горячим отваром, успокоительным. Наш новый лекарь в приказном тоне заставил его пить. И теперь, когда я делала глоток, у меня был лишь один страх – почувствовать вновь этот мерзко соленый вкус.
– А пока продолжите тему с травами, – я несколько небрежно отсалютовала Рихарду кружкой. Выдержке графа можно было позавидовать. На его лице не дрогнул ни один мускул, ни одного маскирующего гнев жеста не сделал, ну, может, лицо выглядело более напряженным. Отец по-прежнему не вмешивался, сидел возле камина и курил, на этот раз обычный табак, без всяких дурманов.
– Вышеперечисленные растения в большой концентрации являются опасными ядами. Они крайне ядовиты и просто сами по себе, а в приготовленной злоумышленником смеси дают сильный галлюциногенный эффект. Вплоть до полного разрушения психики, – граф сделал красноречивую паузу. Я равнодушно отпила отвар.
Тоби был до сих пор в изоляторе, его состоянии улучшалось, в отличие от стражника, который пострадал первым в ту ночь, когда у меня появился Дым.
– Вам очень повезло, что во время того, как вы громили комнату, случайно затушили свечу, и дважды повезло, что стражники, привлеченные странным шумом, пришли к вам раньше, чем вы истекли кровью.
Я позволила себе раздраженно цокнуть.
– Рихард, это вам повезло. Что эти треклятые свечи в моей комнате не горели. Сошедшая с ума княжна, по вашему недосмотру, была бы куда большей проблема, чем развал агентурной сети наркодилеров.
– Это не просто наркодилеры, – начальник тайной устало сел в кресло напротив. – Это целая секта, недавно образованная. Большая и пользующаяся крупной поддержкой секта, с совершенно неясными для меня целями. И у них слишком быстро появляются последователи. В своих религиозных проповедях они не гнушаются использовать дурманящие вещества и различные новые достижения техников.
Именно они сгенерировали новые наркотики, они запустили их на рынок. Они подбросили вам ту траву, каким-то чудом предугадав появление у вас волка. Они замешены в ряде политических дрязг. В целой серии убийств и еще не пойми сколько краж. Они могут быть катализатором целого ряда нежелательных для Севера конфликтов, – он расстроено махнул рукой.
– Вы выяснили, из чего сделан новый наркотик?
Рихард задумчиво постучал пальцами по столешнице.
– Пока нет, разбираемся. Но ни с чем подобным мы раньше не встречались.
Я задумчиво посмотрела в огонь, мысль, пришедшая в голову, пугала меня саму.
– Скажите, проблема с исследованием наркотика в том, что вы не знаете, как безопасно изучать последствия его употребления?
Рихард бросил взгляд на князя, отец подпер голову рукой и внимательно смотрел на меня, очень внимательно. Я знаю этот взгляд, обычно он означает, что отец недоволен. Я тряхнула головой, ну нет, кто-то же должен это сказать.
– То, что было в свечке, это не наркотик, это нечто иное, ни один зависимый это употреблять не будет, слишком опасно.
Рихард вздохнул:
– Да, мы пока не можем полноценно изучить вещество, оно слишком опасно для людей.
Я кивнула, так и думала.
– Используйте преступников, шпионов других княжеств. Ну что вы так смотрите, граф! Если эта секта не гнушается, то как мы можем, проявляя неуместный гуманизм, позволять быть на шаг впереди!
Вместо Рихарда ответил отец.
– Потому что Север не просто так является автономным княжеством. Мы на шаг впереди от системы управления, принятой в Империи. У нас человеческая жизнь имеет значение – и это один из столпов нашего успеха. Кая, я понимаю твой гнев, мы получим все необходимые сведения иными методами, – последние слова отец выделил интонацией, затем откинулся в кресле перевел взгляд в камин и уже тише произнес. – Играющий по чужим правилам рискует проиграть, так как никогда не знает, в какой момент правила игры изменятся. Это не гуманизм, Кая, это свои правила игры, которые противники ошибочно могут принимать за слабость.
Повисла пауза, мне стало стыдно за свои слова, но несильно, я по-прежнему считала, что крайние меры порою необходимы.
– Вы полезли с вопросами к ночной гильдии, – прервал тишину Рихард, видимо, стремясь вернуть разговор в первичное русло, избегая шаткой темы моральности поступков правителей.
– Там сейчас из-за этой секты крупный передел власти, все на виду. Спугнули их. Еще Ревье успел сбежать. Мы должны были его взять, он был нашей путевой нитью в этом клубке.
– То есть вы знали, что наш семейный врач – агент этой вашей секты?
Рихард поморщился:
– Подозревали, нужно было больше доказательств, чтобы его взять.
Я кивнула.
– То есть то, что Анисия к этому причастна, вы тоже знаете?
– Ни единого намека на ее причастность нет, – сухо ответил начальник тайной.
Я лишь закатила глаза и поднялась.
– Отец, позволь, я пойду. А то насыщенная выдалась неделя. Но главное – Анисия ко всему этому не причастна! Мне нужно приготовиться, а то что у нас там за следующее покушение по расписанию? Уточни, пожалуйста, у своей жены!
Отец мой выпад встретил с улыбкой.
– Твой день рождения по расписанию, можешь начинать готовиться, – он выдохнул в камин клуб сизого дыма. – Обвиняя, приводи доказательства. Но пока поумерь свой пыл, тайной канцелярии и так есть чем заняться. Твое совершеннолетие должно пройти без эксцессов.
– Оно ведь только через три недели.
– И я о том же, Кая, давай эти три недели проведем спокойно.
– Ты говоришь так, будто это я была инициатором всех событий.
Князь потушил сигарету и тоже поднялся.
– Милая, ты отлично со всем справилась так, как и должна справляться княжна. Ну, разве что, – он покосился на Рихарда, – не все ситуации решаются в одиночку. Я лишь прошу, чтобы никаких эксцессов с твоей стороны не было и впредь.
Я негромко засмеялась, граф отвел взгляд в сторону.
– Все-таки в чем-то она виновата. Не переживайте, я не буду мстить, – «пока не буду мстить», улыбнулась мысленно.
– И расследованием секты тоже не занимайся, пожалуйста, – попросил отец.
– И производителей этих свечей не ищи, – добавил Рихард.
Я сделала реверанс:
– Видимо, мне пора осваивать вышивку.
Я уже была в дверях, когда отец негромко обронил:
– На твое совершеннолетие приедет одна из Теней Императора.
Я споткнулась:
– Что???!!
– Очень важно, Кая, чтобы все прошло гладко.
– Ситуация с сектой достигла уровня, когда нам нужна помощь столицы, – тихо добавил Рихард.
У меня закружилась голова:
– Я постараюсь.