Go to audiobook
Хотя непонятно, откуда постоянный дефицит продуктов, если у большинства людей нет возможности их покупать, но это я уже озвучивать не стала – если честно, эти разговоры меня изрядно утомили, да и говорить больше было не о чем.
Поразительно, как пара часов, проведенных с другим человеком, восстанавливает весь дефицит общения, накопившийся за долгое время.
Когда темы для разговора иссякли, мы еще немного посмотрели телевизор. В основном все эфирное время занимали развлекательные шоу со знаменитостями, которые давно превратились в зажиточных лицемеров, рассказывающих своему зрителю о важности их расточительного образа жизни. Они могут часами расхваливать друг друга на радость заурядной публике и пропагандировать современную политическую власть с поразительной ловкостью, приспосабливаясь к ее любым изменениям. Ведущими и гостями в таких передачах стали проекции нейросети – еще один способ экономии за счет компьютерной графики, наносящий ущерб психике. Невозможно определить, где слова известного политика, а где работа искусственного интеллекта, который сначала затмил, а затем полностью обесценил силу человеческой мысли. Нейросеть может генерировать любое произведение, в результате чего талант и творчество потеряли всякую ценность.
Но в остальном по телевизору идут все те же передачи и сериалы, что до эпидемии, за исключением выпусков новостей, тут сплошные цифры погибших и пару сюжетов о задержании нарушителей режима изоляции, которым теперь грозит лишение пособий или уголовный срок.
Антон снова начал нахваливать принятые меры, которые позволили сократить число погибших, судя по графической схеме, показанной на экране, попутно осуждая пойманных нарушителей, которые своими безответственными действиями сводят все старания властей на нет.
– Вот именно из-за таких несознательных граждан мы и не можем вернуться к привычному образу жизни, – констатировал он, тыча пальцем в телевизор. Конечно, причины по которым они нарушили запрет никто слушать не стал, да их и не озвучивали; главное, что должны были понять из этого выпуска, – это то, что система работает и виновные будут наказаны.
Это стало последней каплей. Мой дефицит общения перерос в его избыток, поэтому я выключила телевизор, оборвав нескончаемый треп Антона.
– Правильно сделала, что выключила, – проговорил он, даже не задумываясь о причинах моего поведения.
Настя же прекрасно поняла мой намек, и уже через пару минут я снова осталась дома одна.
Самое удивительное, что едва я попрощалась с ребятами, как меня снова охватила пустота. Парадокс общения в том, что его дефицит обратно пропорционален его переизбытку. Может, как раз наши беды оттого и случаются, что в жизни все обратно пропорционально тому, чего мы хотим, но кто в этом разберется, если даже самые именитые философы так и не смогли найти точного ответа на сокровенные вопросы нашей души. Я еще порассуждала сама с собой о смысле жизни и незаметно погрузилась в сон, так и не отыскав достойного ответа.
Глава 3. Новый день
Утро началось с того, что Оплот двинул меня лапой по лицу, отчего я проснулась на час раньше запланированного времени. В долгу решила не оставаться и дала в ответ по довольной морде кота, отчего тот свалился с кровати и неторопливо побрел в другой конец комнаты.
Ночью спала плохо, стала часто просыпаться, вслушиваясь в ночную тишину, которая шепчет мне, что с этим миром что-то не так. Я словно умирающий, который еще слышит биение своего сердца, но уже ждет последнего часа на смертном одре.
Сделала попытку снова заснуть. В голову полезли дурные образы и мысли, – наверное, сказывается волнение перед работой. Решила сконцентрироваться на том, что снилось, но все тщетно, никак не могу вспомнить то, что видела во сне всего пару минут назад, лишь осталось приятное, еле уловимое ощущение мира грез, которое, словно ускользающая дымка, растворилось в воздухе и окончательно меня покинуло. Перекатилась на другой бок и громко выругалась на своего питомца. С другой стороны сквозь стыки в шторах, закрывающих окно в моей спальне, стали пробиваться лучи утреннего света, которые заставили меня открыть глаза и окончательно проснуться.
Тело вялое, а голова мутная из-за прерванного сна. Утро явно не задалось. Спасибо коту, который прямо сейчас как ни в чем не бывало развалился на моем дамском столике.
Первым делом раздвинула шторы. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь пелену облаков и туч, послышался звук ударов первых капель, с грохотом падающих с неба на металлический подоконник.
– Не хватало еще простудиться…
Если попаду в изоляцию, начальник может с легкостью найти мне замену, а без единственного заработка я остаться не могу.
Есть средство, которое поможет мне взбодриться. В последнее время не могу без него обходиться, хоть и говорят, что кофе вреден, но также он повышает артериальное давление, а так как оно у меня всегда пониженное, я убедила себя в том, что он мне только во благо. Причем раньше пила растворимый, особо не заморачивалась, но как-то Настя подарила мне кофеварку и подсадила на зерновой. Теперь только варю. Пока раздумывала над тем, в чем пойти на работу, кофе выкипел, осталась кислятина, но переделывать лень. Перелила содержимое из кофеварки в кружку, затем направилась обратно в еще теплую постель, укуталась одеялом и включила телевизор.
Шли новости. Вначале ничего особенного, рассказали о новых зараженных, которых отправили на лечение в Вирусно-эпидемиологический центр. Наверное, это уже никогда не закончится, пока вирус не доберется до каждого из нас, но затем показали экстренный выпуск.
На весь экран разместили фото человека. Щекастый, курносый, с торчащей в разные стороны шевелюрой и большими круглыми очками на лбу.
– Это Анатолий Лазорев, – прозвучал голос телеведущей за кадром, – главный специалист Вирусно-эпидемиологического центра. В ходе исследований по созданию эффективной вакцины, – говорит диктор, – Анатолий допустил оплошность, из-за которой вступил в прямой контакт с новым штаммом вируса. – Последовала пауза, а затем речь продолжилась: – На данный момент вирус локализован, но ведутся поиски профессора Лазорева, покинувшего место происшествия. – И в конце стандартная фраза на этот случай: – Просьба всем, кто видел этого человека или знает его местонахождение, – снова фото профессора показали на весь экран, – немедленно сообщить в полицию: он несет угрозу для окружающих.
Я тут же щелкнула тумблер на своей радиостанции. Она незамедлительно отреагировала миганием шкалы индикации уровня мощности сигнала, переходя от красного свечения к зеленому. Частота полиции уже была забита, так что оставалось только слушать.
Вдруг узнаю что-то полезное для хорошего сюжета, но в эфире, как в большинстве случаев, ничего, кроме легкого шипения.
«Как они вообще кого-то находят, если между собой не переговариваются?» – подумала я, вспоминая американские фильмы, в которых диспетчер раздает указания патрульным машинам двадцать четыре часа в сутки. Там сюжет на ровном месте можно накопать, а тут одни белые шумы, да и только.
Пока в эфире тишина, решила освежиться и направилась в душ. Сняла халат, обнажив тело.
– А я еще ничего для своих тридцати пяти с хвостиком. Что бы там ни говорили, а жизнь на один оклад творит чудеса.
С этой единственной приятной мыслью за все утро повернула кран с горячей водой, который издал тошнотворный звук, а затем-таки выполнил свое предназначение и выдал порцию воды. Вода оказалось едва теплой.
– Прекрасно, – проговорила я, – снова перебои с водоснабжением.
Недолго думая, перелезла через край ванны. Терпимо, но, учитывая, что в квартире и без того прохладно, приятного мало. Пока натирала гелем тело, задумалась о том, когда у меня в последний раз был мужчина, конечно, не считая начальника – этот жирный и мерзкий ублюдок не в счет, – а мужчину, с которым я сама бы хотела быть рядом. Стала вспоминать своих бывших, почему-то сразу вспомнился Макс. Это было еще до эпидемии. Встретились мы банально, как большинство встречались раньше, в местном баре. Я тогда изрядно набралась, а Макс оказался рядом в нужное время и в нужный момент. В итоге в тот же вечер я пригласила его к себе. Легкие и стремительные отношения предвещают скорое расставание, поэтому, как только началась вся эта история с вирусом, он тут же слился без каких-либо объяснений. Но я, по правде сказать, не жалею о нашем знакомстве, особенно сейчас; пожалуй, это мои самые горячие воспоминания, хоть и самые короткие. Я даже прозвала его Безумный Макс и записала так в телефонной книге после первой проведенной с ним ночи. Наверное, этот холодный душ и пасмурный день пробудили во мне самые жаркие воспоминания.
Пока я думала о Максе, вода стала совсем холодной. Какими бы страстными ни были мои прошлые отношения, сейчас они меня точно не согреют. Быстро смыла с себя гель, закрутила волосы в полотенце и, укутавшись в махровый халат, прыгнула обратно под одеяло. Это одно из самых приятных чувств, знакомых еще из детства, когда тебя согревает теплая постель в прохладное утро. Приятные ощущения навеяли приятные воспоминания.
Вспомнила родительский дом. Возник размытый образ матери, как если бы ее портрет писал Ван Гог в своем творческом экстазе. Одновременно с этим почувствовала запах ее дешевых духов, которыми пропитаны связанные с ней воспоминания. Появилось ощущение, будто бы она где-то рядом и, умиляясь, наблюдает за своим повзрослевшим дитя.
Но едва я погрузилась в прошлое, как нестерпимый рев радиостанции вернул меня в настоящее, оживая, загоняя шкалу индикации до зеленого уровня и передавая возбужденный голос диспетчера:
– Внимание, есть информация о подозреваемом, всем свободным машинам, прибыть по адресу: Четвертый северный проезд, дом тринадцать, квартира двадцать. Оцепить место, но в контакт не вступать, группа экспертов уже выехала.
Я замерла на мгновение, продолжая держать кружку горячего кофе. Вдруг снова раздался чей-то голос на полицейской частоте:
– Патруль вызов принял, буду на месте через пятнадцать минут.
В ответ голос диспетчера:
– Вас понял, пятнадцать минут. – И снова тишина.
Сердце заколотилось, в голове десятки беспорядочных мыслей и волнение, с которым я никак не могу справиться.
«Вот он, твой шанс, нужно действовать!» – эхом раздалось указание в моей голове. Я машинально рванула к шкафу с одеждой, судорожно копошась в своих вещах.
– Адрес у меня есть, теперь просто нужно туда добраться раньше, чем все остальные, – подбадривающе проговорила я себе. – Адрес! – выкрикнула я, пытаясь вспомнить, что сказал диспетчер.
– Четвертый северный проезд, дом тринадцать, квартира двадцать, – как будто для меня повторила женщина-полицейский по рации.
Меня осенило…
– Это же соседний район!
После этой фразы я схватила мобильный, ключи от машины и бегом кинулась на улицу.
– Неужели на этот раз у меня все получится! – радостно воскликнула я, пробегая лестничные пролеты и тут же стараясь взять себя в руки, чтобы не спугнуть удачу. Я с ходу запрыгнула в старенькую «шевроле-авео» и вставила ключ в замок зажигания. Стартер сделал лишь несколько оборотов, а затем раздался неприятный скрежет металла.
– Да что б тебя! – выругалась я, ударив ладонью по приборной панели своей старой машины. – Почему все так не вовремя?! – провопила я, стиснув зубы.
Постаралась взять себя в руки, выдохнула и повернула еще раз ключ зажигания – стартер снова сделал несколько оборотов, но на этот раз машина завелась.
– Да-а-а! – прокричала я от радости и только в этот момент заметила в зеркале заднего вида, что выбежала прямо с полотенцем на голове. Затем окинула себя взглядом с ног до головы и обнаружила, что и халат также продолжал быть моей единственной одеждой.
– Да что со мной не так! – простонала я и уткнулась лбом в кожаный руль, потертый от времени и рук двух прежних хозяев этой машины. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы собрать последнюю волю в кулак. – Давай, Юля! – проговаривала я самой себе. – Не вздумай отступать.
Я скинула с головы полотенце, нашла в машине запасные перчатки и защитную маску, которую надела на лицо, чтобы скрыть за ней чувство стыда. Выжала сцепление и с силой вдавила ногой педаль акселератора. Машина взвыла, выражая свое возмущение стрелкой тахометра, которая мгновенно перешла в район красного сектора, затем мотор взвизгнул, издал звериный рев и после заглох.
– Господи, да поезжай ты уже хоть как-нибудь, – в отчаянии простонала я. Снова завела машину и уже спокойно тронулась с места.
Когда голос в навигаторе озвучил прибытие к месту назначения, меня охватил легкий мандраж. По указанному адресу располагалась жилая коробка из четырех старых кирпичных домов с одним общим двором между ними. На первый взгляд тихо. Решила подъехать как можно ближе к дому. Вывернула на дворовую дорожку и остановилась возле жилого строения с номером тринадцать, еще раз убедилась, что это та самая улица, которую услышала от диспетчера, затем по табличке на подъезде определила, где квартира с номером двадцать, и прикинула ее расположение на лестничной площадке. Судя по всему, окна второго этажа как раз должны выходить во двор. Я машинально осмотрела через лобовое стекло своего авто предполагаемое место проживания профессора. «Не жирно для главного специалиста ВЭЦ, – подумала я, – хотя, может, он тут и не живет, а это его тайное убежище». С улицы ничего не рассмотришь, застекленная лоджия и два окна по обе стороны от нее – вот и все. Тогда я решила зайти в подъезд соседнего дома, они стояли рядом, и со второго этажа на лестничной клетке, возможно, удастся хоть что-то рассмотреть. Я припарковала машину, оглянулась, чтобы никто не заметил мой бесподобный внешний вид, и, выждав подходящий момент, рванула к двери соседнего дома, на котором, как оказалось, был установлен магнитный замок. Но прежде чем впасть в отчаяние, я услышала спасительный звук домофона, сигнализирующий о том, что можно пройти. На пороге стоял мальчик лет тринадцати, укутанный с ног до головы в защитный комбинезон и держащий в руке пакет с мусором.
Я лишь поправила защитную маску и как ни в чем не бывало прошмыгнула мимо него в домашнем халате и розовых шлепанцах.
Теперь можно выдохнуть. Я на втором этаже соседнего дома и смотрю через окно подъезда на ту самую квартиру, где должен был находиться профессор. Вид отличный, только через блики окон с трудом что-то можно разглядеть, еще и занавески в комнате закрывают половину обзора. Надеюсь, что я не ошиблась и это та самая квартира. Простояла так пару минут в ожидании, но все было по-прежнему тихо. В окнах ни движения, ни даже промелькнувшей тени, да и полиции почему-то все не было…
«Вдруг что-то не так услышала? – с досадой подумала я. – Лучше бы сидела дома», – решила про себя как раз в тот момент, когда патрульная машина остановилась возле того самого подъезда соседнего дома, за которым я вела наблюдение. Сразу же за ней подъехали два черных фургона с наглухо тонированными стеклами, какие я уже видела в других местах задержания. Достала телефон и принялась снимать все, что происходит.
Полицейские вышли из машины и направились к подъезду, в котором, очевидно, жил тот самый профессор. На них были прозрачные комбинезоны, под которыми была видна полицейская форма. Инфекционисты, которые приехали вслед за ними в черных фургонах, были облачены во все белое, без каких-либо знаков различия. Один из полицейских набрал код от домофона, и толпа ринулась через входную дверь. В этот момент на втором этаже той самой квартиры, в которой по моим подсчетам должен был находиться подозреваемый, я заметила какое-то движение. Кто-то выбежал на застекленную лоджию. Стекла были мутные, но все равно можно было различить силуэт, мечущийся из угла в угол. Осматривая балкон, как будто видел его впервые, этот человек подставил себе что-то под ноги и, задрав руки вверх, принялся что-то отдирать с потолка. Очевидно, что у него это получилось, потому что после приложенных усилий он грохнулся на пол. Затем, распахнув окно балкона, он принялся перелезать через подоконник; несмотря на то что это был всего второй этаж, я стала переживать за его жизнь и здоровье, наблюдая, с каким трудом он задрал ногу. Теперь сомнений не было – это профессор Лазорев, с той же лохматой шевелюрой, как и на фото из новостей. Но едва я успела его как следует разглядеть, как за спиной профессора образовалась целая толпа, а затем две пары рук с силой втащили его обратно в квартиру.
«Вот и славно, – подумала я. – Нарушитель пойман, а у меня хороший сюжет с места событий. Шеф будет в шоке, когда узнает, что я заполучила материал».
Уж если мой начальник и задумал убрать меня с моего места или упрекнуть в протирании штанов, то это видео позволит мне удержаться на плаву еще какое-то время. Но действовать нужно быстро, есть вероятность, что кто-нибудь мог так же приехать на вызов или снять процесс задержания на свой телефон. Хоть я и сомневаюсь, что у кого-то окажется ракурс лучше, чем у меня, но все же здесь главное не упустить момент: рейтинг и количество просмотров – это основной принцип заработка в наших условиях.
Задержание шло недолго. Уже через пару минут профессора в наручниках вывели из дома, усадили в машину и увезли в неизвестном направлении.
Я сразу же набрала номер шефа, длинные гудки прервал грубый и самодовольный голос начальника:
– Что тебе нужно? – ответил он. – У меня сейчас куча работы.
Я долго церемониться не стала и с ходу выложила все карты на стол.
– Я сняла задержание профессора Лазорева, видео у меня! – воскликнула я, испытывая чувство гордости за то, что добыла ценный материал.
– И кто это такой? – буркнул мой начальник, ошарашив меня больше, чем когда впервые предложил с ним переспать.
– Лазорев, главный специалист ВЭЦ, которого сегодня показывали по новостям, – пояснила я уже тихим голосом сбитого с толку человека.
Послышались грузные шаги и тяжелое дыхание толстяка-шефа, который, судя по всему, куда-то направился, после чего и вовсе повесил трубку. На это я не знала, что и сказать. Ради этого сюжета я купила чертову радиостанцию, тратила целые дни на прослушивание бесполезных разговоров, мчалась сломя голову в соседний район, рискуя заразиться и нарушая правила дорожного движения, и тут на тебе – повесил трубку. Но не успела я разреветься, как мой телефон зазвонил. На входящем звонке высветилось имя «Жирный ублюдок», я сняла трубку и снова услышала голос моего шефа:
– Ты не шутишь, у тебя действительно есть материал по Лазореву?! – торопливо проговорил он. – И как ты… когда и где ты успела… да ладно, черт с ним, скорее отправь мне видео на почту!
Я решила немного поторговаться.
– Надеюсь, мне это зачтется? – кокетливо спросила я.
– Если это действительно хороший сюжет, то выдам тебе грамоту, – мерзко захохотал шеф. – Высылай видео и после приезжай в офис, как договаривались, – распорядился он и повесил трубку.
Не задумываясь, я отправила файл прямо с телефона, а какой, собственно, у меня есть выбор? «Главное, успеть и быть первой», – повторяла я себе.
Когда файл был отправлен, я выдохнула с чувством выполненного долга. Адреналин немного спал. Я успокоилась и решила пересмотреть, что мне удалось заснять. Видео начиналось с того момента, когда патрульные и люди в комбинезонах зашли в дом. Затем суетные движения профессора за окном квартиры и непонятные манипуляции на балконе. Я стала внимательно наблюдать за его действиями. Вот он ставит что-то себе под ноги и тянется руками к потолку, но на этот раз я заметила, что в его руке что-то мелькнуло. Я отмотала видео и просмотрела еще раз, теперь отчетливо видна блестящая коробочка, которую он, очевидно, решил спрятать, а вовсе не извлечь, как мне показалось изначально. Вот он грохнулся, но, когда поднялся, коробочки в его руке уже не было.
– И как я раньше не заметила! – проговорила я, ударив внутренней стороной ладони по лбу.
Видимо, там есть что-то важное, если вместо того, чтобы бежать, профессор потратил последние секунды на то, чтобы это спрятать. Я машинально посмотрела на балкон, где была спрятана коробочка. В окне то и дело мелькали сотрудники-инфекционисты, но занимались они уже вовсе не дезинфекцией, а, попросту говоря, шмонали квартиру. Даже через мутные окна я видела, как люди громили и переворачивали мебель в комнате, возможно, в поисках той самой коробочки. Вот один из сотрудников вышел на балкон. Вначале он обвел оценивающим взглядом все помещение. После прошелся вдоль стен и еще пару минут повертел головой в разные стороны, после чего задрал голову к потолку и замер. Мое сердце снова заколотилось. «Наверное, что-то заметил», – подумала я, но спустя еще мгновение он развернулся и скрылся в глубине квартиры.
– Не нашел! – с облегчением выдохнула я, как будто эта вещь уже принадлежала мне и ее чуть не отобрали.
Я стала наблюдать дальше. Мальчик, который открыл мне дверь, снова прошел мимо, бросив в мою сторону любопытный взгляд. Мне оставалось лишь стараться выглядеть естественно, изображая дурацкую улыбку, которую к тому же скрывала защитная маска. Обыск тем временем продолжался.
Раздался повторный звонок от шефа; я решила пока не брать трубку, объясню ему все позже. Нужно дождаться конца и посмотреть, найдут ли они мою коробочку на балконе. Вначале это был простой интерес, но после продолжительных раздумий я задала себе вопрос: а что, если они ее не найдут?
Я стала ждать. Еще раз просмотрела видео, на котором был запечатлен профессор. Несколько раз ставила на паузу тот момент, где он тянется к потолку с коробочкой в руках. Сомнений не было, он что-то спрятал, вопрос только в том, что именно и найдут ли сейчас это что-то сотрудники в белых комбинезонах, сведя тем самым мои томительные часы ожидания на нет. Шли минуты, затем часы, а обыск все не прекращался. Телефон уже показывал без четверти шесть. Мое самоедство нарастало, но я без конца представляла в своей голове то сладкое и манящее чувство победы, которое принесет мне добытый материал и спрятанные сокровища профессора, которые, судя по всему, представляют для него огромную ценность – настоящий джекпот, который выпадает только раз в жизни. От этих приятных раздумий, которые придавали мне сил, я снова набралась оптимизма и посмотрела в сторону квартиры: в тот момент уже вся «белая гвардия» стояла на лоджии, сдирая обшивку со стен и доски на полу.
– И что вам там нужно? – прошептала я, отчетливо понимая, что ищут мою коробочку. Видимо, все остальные помещения в квартире они уже осмотрели, остался только балкон.
В руках у каждого был инструмент наподобие монтировки, такая лежала и у меня в багажнике «авео», досталась от прежнего владельца, правда, я ей никогда не пользовалась, просто лежит, где и лежала после покупки машины.
Люди, занимавшиеся обыском, закончили громить стены и пол на балконе и стали пристально рассматривать потолок. Я снова заволновалась, как во время задержания профессора.
«Да, теперь точно найдут, – подумала я. – Только зря потратила столько времени».
Один из них потянулся и постучал по потолочному перекрытию своей монтировкой. Затем они переглянулись, развернулись и вместе вышли оттуда.
– Вот тебе и на, – удивилась я, – как такое возможно? На видео ведь отчетливо видно, как профессор что-то там спрятал.
Пока я об этом думала, раздался звук открывающейся домофонной двери, и вся троица в белых комбинезонах вышла из подъезда. Один из них подошел к патрульным, которые все это время оставались у дома, начал отдавать указания. Я тихонько приоткрыла окно, чтобы был слышен их разговор.
Парень в комбезе говорил довольно тихо, но я отчетливо слышала, что необходимо опечатать квартиру и выставить патруль, а всех жильцов дома изолировать до конца проверки на наличие вируса. Парень в полицейской форме послушно согласился, после чего инфекционисты уселись в оставшийся черный фургон и скрылись в подворотне.
Патрульные остались одни. Один высказал свое недовольство тем, что они прождали здесь целый день, а теперь еще и должны всю ночь сторожить пустую квартиру, а второй пожаловался, что за весь день они ничего не ели. В результате этого разговора полицейские пришли к единому заключению, что нужно отъехать на ужин, а уже после приступить к работе. На этой приятной для них и меня ноте они сели в свою патрульную машину и скрылись в противоположном направлении от того, куда свернул черный фургон.
Я осталась наедине со своими мыслями, которые без конца стучали в моей голове: пустая квартира, вирус, полицейские, люди в комбинезонах и та коробочка на видео. Я спустилась со второго этажа, открыла дверь подъезда и не успела сделать и пары шагов, как меня одолели страх и волнение. Квартира, за которой я наблюдала из соседнего дома, словно за происходящим на экране телевизора, вселяла в меня новую порцию ужаса, потому как теперь она казалась настоящей, а мой план, напоминающий сюжет криминального детектива, стал реален, как и возможное наказание. Но пока я об этом думала, ноги сами донесли меня до соседнего подъезда, дверь в который оказалась открытой, доводчик сработал не до конца, оставляя небольшую щель между электронным замком и магнитом. Я вошла, медленно, но верно поднялась на нужный этаж. Нашла выломанную дверь квартиры с номером двадцать и толкнула ее рукой. Раздался страшный скрип, и дверь отворилась. Я вошла в квартиру профессора. Все было разломано в щепки, начиная от мебели и заканчивая межкомнатными перекрытиями. Под ногами захрустели обломки обшивки того, что некогда составляло интерьер квартиры, звук эхом разносился по коридору и всей лестничной площадке подъезда. Я быстро перебралась из прихожей в квартиру, перепрыгивая через обломки мебели и выбирая, куда ступить ногой, чтобы издать как можно меньше шума. Не хватало, чтобы меня здесь заметили соседи, а затем рассказали все полицейским. Единственное, что меня сейчас утешало, так это то, что ненавистный мне халат теперь являлся отличным прикрытием. Вторгшегося сюда человека скорее примут за любопытного соседа, а не журналиста из соседнего района, который по своей глупости забыл переодеться и выскочил из дома чуть ли ни в чем мать родила. В комнате все было так же перевернуто вверх дном, полы вскрыты, а со стен свисали куски обоев. Вид мрачный, как после бомбежки. Работали здесь основательно, нужно поскорее заканчивать и убираться. Перебралась на балкон и встала на то же место, где приблизительно стоял сам профессор. На улице уже стало темнеть, было невозможно что-либо разглядеть, поэтому пришлось включить фонарик на телефоне и навести на потолочное перекрытие. Теперь понятно, почему тут ничего не нашли, – потому что тут ничего нет. Ни потолочной плитки, ни облицовочного покрытия, просто бетонная плита. Моей заветной коробочки здесь не было.
Я снова захандрила и стала себя ругать за то, что пошла на этот отчаянный шаг и, рискуя заразиться, направилась сюда в надежде завоевать признание. Сотрудники, конечно, тут все продезинфицировали, но вот халат и тапочки – это совсем не безопасно, хорошо хоть в машине были маска и перчатки. Развернулась и пошла обратно, выбирая, куда ступить ногой между деревянных осколков. Но на выходе с балкона остановилась. В моей голове снова всплыла четкая картинка того, как профессор держит у себя в руке тот блестящий предмет. Мне это не могло показаться. Значит, остается только одно – я что-то упустила. Словно какая-то неведомая сила заставила меня вернуться обратно на прежнее место, где ориентировочно должен был находиться тайник профессора. Теперь я принялась внимательно осматривать каждый сантиметр потолочного перекрытия, не пропуская ни единой неровности. Плита ровная и цельная, сомнений нет, но вот в стыке между потолком и внешней облицовкой балкона, как раз в том месте, где приблизительно стоял профессор, была небольшая щель. Я подтащила разбитую инфекционистами тумбу, установила ее на кучу деревянных обломков. Конструкция крайне неустойчива, но стоять можно. Покачиваясь из стороны в сторону, дотянулась до отверстия и просунула туда руку. На удивление, нащупала какой-то гладкий предмет, но не смогла за него ухватиться. Блики фар промелькнули из подворотни соседнего дома, отчего я едва успела зажать фонарик в руке и рухнула на пол с шаткой конструкции, здорово ударившись коленкой о торчащую из мусора палку. Не обращая внимания на боль, я стала прислушиваться. Визг тормозов под балконом вызвал худшие предположения – полицейские вернулись. Я выглянула через окно, и мои опасения подтвердились: окрас патрульной машины разглядишь даже ночью. Нащупала кусок доски, о который ударилась коленом. Просунула острый конец доски между перекрытием стены и потолка, поддела плотно засевший там предмет, а затем надавила всем весом на получившийся рычаг. На этот раз все получилась, и спрятанный предмет с легкостью выскользнул наружу. Это оказалась не коробочка, как я думала изначально, а пластиковый футляр для компьютерного диска, который, судя по весу, находился внутри. Но проверить содержимое я не успела. Вернувшийся патруль заглушил двигатель. Что есть силы я рванула обратно, пытаясь выбрать что-то среднее между скоростью и скрытностью передвижения, ступая среди раскиданных по всей квартире обломков. Уже через пару секунд я бежала по лестнице, унося ноги из квартиры профессора, прихватив с собой его тайное сокровище.
Я вышла из подъезда и, как ни в чем не бывало, быстрым шагом направилась к машине в надежде проскочить незаметно.
– Юля?! – пронзительным эхом по всему двору разнеслось мое имя, едва я успела сделать пару шагов.
В этот момент, как мне показалось, мои волосы встали дыбом, а пульс забился по всему телу, словно барабанная дробь. Неужели мне не послышалось, что кто-то позвал меня?
Я медленно повернулась в ожидании самого худшего.
Один из полицейских, тот, что ко мне обратился, стоял, облокотившись на открытую дверь служебной машины, и испытующе смотрел на меня, как будто знал, что я сделала, и теперь насмехался над моей глупостью.
– Юля, это же я, Петр! – проговорил полицейский, сдернув защитный респиратор с лица и обнажив все свои тридцать два зуба в искренней улыбке.
«Петр, Петр», – зазвучало у меня в голове, словно спасительный клич. Только сейчас в этом патрульном я узнала своего бывшего участкового, с которым закрутила роман. Эта полицейская форма и намордник совсем сбили меня с толку.
– Аааа, Петр, нааадооо… же – затянула я, не зная, что и сказать от неожиданности. – А тебя не узнать! – проговорила я, пытаясь взять себя в руки.