– Господь, если ты есть на небе, то явно не на этом. Но все же прошу: помоги мне сегодня вернуться домой.
Он встал и медленно пошел по бетонной крыше к двери на лестницу. Пес поплелся за ним. Где-то вдалеке пролетел едва шумящий вертолет. Чарли спустился на лифте на подземную парковку. В отличие от большинства автомобилей, на его машине еще остались колеса, другие же ездили на электромагнитной подушке, слегка зависая над намагниченным дорожным покрытием. Многие отказались от бензиновых двигателей, но те еще были в обиходе, потому как далеко не везде можно было пропарить над дорожным полотном. После глобальной перестройки город имел окружную систему дорог, разрезанную лучами главных магистралей. Получалась круглая паутина, стягивающаяся к центральному парку и зданию городского совета. Каждая магистраль начиналась от центрального кольца города и протягивалась до самого крайнего кольца и немного дальше – к шахтам беспилотных поездов. Эти дороги были самыми загруженными – по ним все время сновали грузовики от шахт к складам в разных точках города и обратно.
Чарли сел в свою машину и поехал на точку сбора. Он и его команда наблюдали за мэром четыре дня, этого было мало, но Эцио дал кое-какую информацию о его привычках и охране, что существенно облегчило дело. Как говорил Кулак, у мэра было несколько излюбленных мест, которые он посещал одно за другим, строго соблюдая хронологию. В пятницу он ездил к самому лучшему брадобрею города, конечно, у него был свой слуга, но раз в неделю он посещал именно Большого Сэма. Огромный полный негр с его ручищами, избитыми татуировками, и толстыми пальцами в перстнях искусно брил бороды богачей самой острой бритвой в городе, одно его легкое движение – и мэра уже не было бы в живых, но и Большой Сэм последовал бы за ним, причем более жестоким и изощренным путем. К тому же он был человеком Мэта Финнигана и имел от этого свои бонусы в виде облегченной налоговой политики по отношению к его заведению. После этого Мэт ехал к его любовнице, живущей на западной стороне парка, и был там ровно два часа, после чего направлялся в ресторан-казино «Фортуна» – самое пафосное заведение такого рода в городе, окруженное элитными борделями и барами, где по выходным отдыхали богачи.
В субботу он, как правило, опохмелялся у себя в особняке, окруженном искусственным садом в блоке А на востоке города. Это был частный сектор самых высоких чинов города, охраняемый и неприступный. По воскресеньям мэр с семьей ходил в церковь в центре города – главную архитектурную постройку, которую не трогали со времен жизни под настоящим небом. Остальные святыни снесли и поставили в каждом квартале по маленькой церквушке и одну большую на каждый блок, весьма простую в архитектуре и без особых росписей и витражей внутри. Религия теперь в стране была новая – неохристианство, смесь всех христианских движений, к которой решили прийти после войны главы церквей различных направлений христианства. Главная церковь тоже охранялась, особенно во время визитов в нее мэра с семьей.
После долгих раздумий, когда лучше совершить диверсию, Чарли и Том решили, что точно не в субботу – явиться в гнездо мэра было явным самоубийством, в пятницу он находился в центре города, где множество датчиков и камер, которые по тепловому спектру и рентгену определят взрывное устройство, как только кто-то с ним появится в пределах центрального кольца. Не успеешь оглянуться, как окажешься в камере. Церковь тоже была в центре города. Но у мэра была еще одна тайна: в воскресенье после визита в церковь около четырех часов вечера он якобы уезжал в гольф-клуб на юге города, однако бывал он там раз в две недели, другие воскресные вечера он проводил в запрещенном борделе в южной части города. Там можно было получить услуги особого характера, ездили туда богатые извращенцы, и услуги там были нелегальными. Чарли слышал, что однажды туда наведывалась полиция, но правительство города быстро замяло этот скандал, тогда оттуда вывели полсотни мальчиков и девочек в возрасте от десяти до шестнадцати лет в полном помутнении от наркотиков. Помимо детского насилия, там процветал гомосексуализм, садомазо в особо жестоком образе – в общем, все, до чего нельзя было договориться даже в элитном борделе, потому как проституция хоть и была узаконена, но тоже имела свои нормы, за соблюдением которых следили, а в случае нарушения сильно штрафовали и даже сажали за решетку.
Сошлись на воскресенье. Том пробил по записям с камер наблюдения, что мэр как раз в прошлый уикенд посещал гольф-клуб. Эта напичканная искусственной травой и деревьями территория занимала огромное пространство, и, конечно же, развлекались в нем только самые достойные. Чарли было наплевать на это, но почему-то мысль об искусственных деревьях, траве и голограммах некогда существовавшей фауны промелькнула у него в голове. Им повезло, что мэр уже отыграл свою партию на прошлой неделе, в противном случае пришлось бы ждать еще неделю, а Эцио не любил ждать. Вообще, этот человек не был добрым, в свое время он похоронил немало людей, однако он был справедлив и жёсток, и это Чарли нравилось.
Бордель располагался на территории вне юрисдикции Эцио, поэтому делать нужно было все аккуратно, тут были свои негласные хозяева и их подчиненные. К тому же, если все пройдет гладко, никто не спохватится Железного Кулака, а потом он уже сам напомнит Финнигану об инциденте с намеком на то, что достанет его жирную задницу где угодно, в случае его отказа платить больше. Чарли даже представил себе, как это будет выглядеть, и мысль эта его немного подбодрила. Он сел в автомобиль, пес прыгнул на соседнее кресло. Он, Том, Костолом и Адольф должны были встретиться на окраине блока Y, там находилась закрытая подземная парковка, являющаяся штабом банды Чарли для всяческих операций. Эцио специально выделял им деньги на то, чтобы ни камер, ни датчиков в радиусе двух миль от этого места не было, только муляжи. Так оно и было, свои люди в полиции постарались обезопасить место для тайных операций, а те, кто противился, уже получили весточку от Чарли, и все равно согласились на такие меры предосторожности.
Чарли заехал выпить кофе в кафе на углу дома. Он всегда это делал перед каким-либо делом. Угрюмая официантка встретила его пустым взглядом и без слов принесла ему капучино с двумя кусочками сахара. Чарли оставил два доллара – один за кофе и второй на чай и, выпив напиток, последовал обратно в машину. Легкий ветерок подул с севера – работает четвертый вентиляционный блок. За время знакомства с Томом Чарли неплохо освоил устройство купола. Он был абсолютно не проницаем. Воздух снаружи проходил через множество фильтров, а воздухозаборники состояли из многослойной металлической сетки, радиус одного отверстия в которой был порядка двух нанометров, после очистки он по специальным каналам поступал в блоки вентиляции, а далее в город. Внутри же купол был герметичен, из него шли только лишь шахты для беспилотных поездов и трубы полуметровым диаметром к системе фильтрации воздуха. В блоках воздух дополнительно очищали и перемешивали с ароматизатором, выведенным из синтетического цветка, и увлажняли, а далее с помощью больших вентиляторов он отправлялся на улицы города, так что под куполом было даже подобие ветра.
Чарли сел в машину и поехал на место сбора. Заехав на парковку, он увидел, что команда в сборе. Рядом с несколькими металлическими столами стояла одолженная у городского предприятия машина-мойка дорог. Грязи особой на дорогах не было, за редким исключением, так же как и колес, но необходимо было сдувать пыль, опускающуюся сверху, она негативно влияла на воздействие магнитной подушки с дорожным полотном и при большом количестве могла даже заставить автомобиль просто остановиться и перестать двигаться. В таких случаях прилетал беспилотный вертолет-эвакуатор, а ответственному за участок дорог влетало по полной. В частном секторе был обдув дороги с помощью специальной системы, поэтому там таких моек не было, но устанавливать систему во всем городе было бы слишком дорого, и это играло на руку Чарли.
Устройство мойки было таковым, что по обе стороны и спереди от автомобиля мощным потоком исходил воздух, нагнетаемый из труб на крыше кузова грузовика. Своим видом он напоминал чем-то грузовой трак, только без фуры, но с большим прямоугольным нагнетателем позади кабины. Конечно же, мойка была на колесах, в отличие от большинства автомобилей. Воздух из больших труб наверху коробки проходил через нагнетатель и далее следовал по кассете из труб диаметром в три дюйма под углом к дороге. Продувка осуществлялась по бортам авто на участке от передних колес до задних, а спереди под днищем имелась еще одна такая же кассета, распределяющая воздух вперед и в стороны. Именно в одну из таких трубок с левой стороны грузовика Том сейчас монтировал взрывчатку – цилиндрическую колбу восьми дюймов в длину и по ширине трубки в диаметре. Крепилась она на небольшую электромагнитную липучку, Том тихо ругался, потому что было весьма неудобно устанавливать «пулю» в «дуло» и при этом крепить ее с помощью пинцета. Он лежал на спине и смотрел куда-то в глубину трубы.
– Интересно, – сказал Костолом – громила-боксер из банды Чарли со сломанным носом и лысой головой, – если включить наддув, ему выбьет воздухом глаз?
Адольф рассмеялся – этот тип был из немецкой семьи, его деда и бабку закрыли в куполе во время их туристической поездки. Примечательно, что он ничуть не стеснялся своего имени, ведь после случившегося третьего мирового конфликта ядерного масштаба, все уже давно позабыли про Вторую мировую, по сравнению с сегодняшней проблемой это была всего лишь мелкая война зазнавшихся вождей.
– Ты ухом прислонись, может, тебе выдует все то дерьмо, что у тебя в башке накопилось, – в ответ съязвил Том.
Адольф засмеялся еще больше, Костолом ничего не ответил. Его звали Рич. Рич Питерсон. Он с детства занимался боксом в спортивной секции, а в шестнадцать убил своего отчима одним ударом левой, когда тот избил его мать. Отсидев в колонии для несовершеннолетних, он пришел к Чарли. Хоть он и был его ровесником, пять лет в тюрьме сделали его внешность старше и суровей. На плече у него была татуировка – кулак с перстнем в форме креста. За решеткой он только совершенствовал свои навыки и стал профессиональным бойцом уличного стиля. Он часто зарабатывал в подпольных кулачных боях, но в основном трудился на Чарли, играя роль напарника и грубой силы одновременно. Адольф же носил зачесанные набок черные волосы и был ростом под два метра и весом в сто десять килограмм. Он много работал с металлом и был очень силен. Из всех здесь собравшихся он один работал на заводе, это было его прикрытием, к тому же он был заводилой в случае бунта от профсоюза, так что, помимо основного заработка в банде Чарли, три раза в неделю он появлялся на официальной работе. Конечно же, все было согласовано с руководством, так что, не без помощи Эцио, громила имел такие привилегии на официальной работе, как трехдневную рабочую неделю.
– Хватит кусаться, сучки, всем сегодня достанется, – сказал Чарли, подойдя к парням, чтобы поздороваться.
– Я закончил, – сказал Том, вставая и протягивая руку Чарли.
Было решено провернуть все во время стоянки автомобиля напротив входа в бордель. Костолом будет наблюдать за мэром и даст сигнал подъезжать Чарли и Адольфу. Том участвовать в операции не будет – за ним была лишь техническая часть: смастерить бомбу по форме патрона для воздухопровода, механизм отсоединения снаряда и пульт к нему. Теперь его задачей станет слежка и замена картинок на некоторых камерах по маршруту ребят.
– Как только спустите посылку с крючка, у вас будет пять минут, чтобы убраться подальше, таймер начнет работать с момента запуска бомбы. Дистанционный взрыватель я делать не стал – слишком долго. И если по пути попадется сканер, который еще не в нашей базе, то могут отследить, откуда прошел сигнал на взрыв. Еще момент: колба смазана густым вазелином, так что у нее желеобразная оболочка – шуметь не должна и проскользит вплоть до бордюра. Газовый амортизатор создаст обратную тягу и торможение в метре от края дороги.
– Да к чему нам твои технические подробности?! – перебил Костолом. – У меня один вопрос: вазелин из твоих личных запасов?
Адольф и Костолом снова заржали, отбив друг другу пять. Том же сделал вид, что прослушал, и продолжил:
– Второго шанса не будет, стрелять советую на малой скорости. Ширина дороги там метров десять, хорошо, что она не разделена отбойниками и находится в проулке. Думаю, вряд ли там есть камеры, учитывая контингент клиентов этого заведения. Снаряд за полсекунды пройдет это расстояние, так что стрелять советую на пересечении ваших передних колес с началом капота машины мэра. На всякий случай на всех стеклах стоят голографические сетки, они изменят вид на кабину извне, в том числе и ваши лица в случае попадания в объективы, которые я не смогу отключить. Вроде все.
– Отличная работа Том, как всегда, – довольно сказал Чарли. – А вы, два олуха, лучше бы поучились чему у него, чем издеваться и подкалывать.
– Да мы же по-дружески, – развел руками Рич. – Да и не наш это профиль, мы больше по части физики движений рук по корпусу.
Адольф одобрительно кивнул.
– Ладно, сколько у нас времени?
– Пора, – ответил Том.
– Тогда поехали, – скомандовал Чарли, – если приедем раньше, придется почистить пару соседних улиц до сигнала Рича.
Все трое направились в грузовик, Том остался на парковке и проследовал к столу с двумя проекциями мониторов, по которым он будет следить за камерами на маршруте мойки. Чарли и Адольф надели темно-синие комбинезоны и кепки уборщиков дорог. Адольф сел за руль, Чарли взял у Тома пульт управления пусковым механизмом и сел посередине, Костолом в обычной одежде сел с краю – его первого высадят за квартал до намеченного места взрыва. Грузовик тронулся.
Спустя два часа они были на месте. Рича высадили там, где договаривались. Теперь Адольф ждал сигнала Костолома, разъезжая по соседним улицам и полируя дорожное покрытие. Чарли молча считал секунды. Напряжение нарастало – мэр задерживался. Слишком долго разъезжать на мойке в одном квартале было бы подозрительно, а Финниган так и не появился, хотя расчетное время прибытия его автомобиля истекло полчаса назад. Наконец, Рич позвонил. Они использовали старые мобильники, которые сейчас можно было легко достать на блошиных рынках, немного перестроив частоту приемопередатчика, Том настроил их на локальные антенны, зато отследить такие доисторические устройства не представлялось возможным. Рич даже не стал ничего говорить, он просто скинул сразу же, как позвонил, это и был сигнал – настала пора действовать.
Адольф и Чарли переглянулись. Водитель, кивнув, резко свернул на ближайший проулок, еще через пару поворотов они уже ехали по противоположному краю нужной улицы. Финниган как раз выходил из автомобиля. Обычно сначала в бордель заходили его охранники – проверенные люди из секретной службы – и проверяли, все ли в порядке, а потом уже этот трусливый жирдяй вытаскивал свой толстый зад из роскошного, начищенного до блеска лимузина, парящего в паре сантиметров над дорожным полотном. Это была его неофициальная машина, но Эцио и не давал никаких указаний по поводу вида транспорта, к тому же взорвать машину мэра на официальном мероприятии было бы безумством высшей степени, после чего в город приехало бы столько поездов с роботами-чистильщиками, что населения стало бы меньше на треть.
Мэр выполз из автомобиля и вразвалочку последовал к ступенькам в неприметную дверь. Рич Костолом стоял в этот момент на углу здания и выкуривал уже восьмую сигарету с синтетическим табаком. Он хорошо слышал, что происходило возле входа, потому как час назад бросил рядом с местом, где стояла сейчас машина, маленький жучок в форме крысиных экскрементов – очередное изделие Тома. В десяти метрах от него стоял охранник, он был одет в штатское, но по лицу Костолом знал, что это один из громил Финнигана. В таком районе курящий панк в кожанке не вызывал особых подозрений, таких тут было много, поэтому охранник не обращал внимания на Рича.
– Мадам Элиза заслуживает сегодня особого внимания, у нее день рождения. Ты знаешь, Брэд?
Брэд Симус, помощник мэра, везде следовал за своим господином, вместе с ним развлекался и посещал официальные мероприятия. Скользкий и бледный блондин с жидкими волосами и фиолетовым обтягивающим костюмом улыбнулся в ответ. Его фиолетовый матовый костюм только подчеркивал всю склизкость и худобу этого весьма неприятного человека. Рич ненавидел людей подобных этому и был бы счастлив, если б авто взорвали вместе с этим сопляком.
– Да, ведь мы же вместе выбирали ей подарок!
В этот момент Чарли и Адольф поравнялись с лимузином мэра.
– Еще чуть-чуть, – тихо сказал Чарли, вытерев капли пота, проступившие на лбу.
– Пора! – ответил Адольф, когда колеса грузовика пересекли капот лимузина.
Чарли нажал на кнопку. Они оба уставились на то, как из трубки вместе с мощной струей воздуха прямо под лимузин незаметно скользнула капсула со взрывчаткой. Уже под самой кромкой днища лимузина можно было заметить, как она плавно притормозила и остановилась у самого бордюра.
– Ходу, ходу! – тихо сказал Чарли.
Адольф как ни в чем не бывало проехал до конца улицы и скрылся за углом.
Рич невольно обернулся, чтобы понаблюдать за тем, как все прошло, он был весьма доволен, заметив, как поперек дороги за доли секунды бесшумно пронеслось что-то продольное и скрылось под днищем автомобиля мэра, не издав ни единого звука.
К этому времени мэр и Брэд скрылись за дверью, что-то воркуя друг другу. Рич остался стоять на месте, когда мойка скрылась за углом. Он должен был позвонить, как только автомобиль разорвет на части, и отчитаться об успехе операции.
Чарли и Адольф уже уехали в другой квартал и сбавили ход, ожидая звонка Рича. Прошло четыре минуты с момента пуска посылки, спустя еще минуту телефон зазвонил.
– Да, – ответил Чарли.
– У нас проблема… – донеслось в телефоне.
Минутой ранее Рич, закуривая очередную сигарету, ожидал кульминации их плана. В этот самый момент дверь борделя отворилась и вместе с мэром и Брэдом на улицу вышла владелица этого заведения – Элиза Ричардс, женщина, на лице которой было столько косметики, сколько не было у десяти модниц из популярного журнала «Современная красота». Ее химически завитые волосы мышиного цвета потряхивало от ее гоготания над какой-то шуткой мэра.
– Вот в связи с этим у меня для вас подарок! – любезничал Финниган, хотя голос его почему-то слегка дрожал.
– Да что вы, не надо было так сильно утруждаться! – лицемерила Элиза.
В этот момент Рич почувствовал, что к горлу его подступил комок, а по спине от копчика до затылка пробежали мурашки. На лбу появилась легкая испарина. Вся троица спустилась со ступенек.
– Пройдемте в лимузин, он ожидает вас там! Очень редкий экземпляр йоркширского терьера! – продолжал Финниган, спешно семеня к машине.
Осталось полминуты до детонации…
Брэд открыл дверь перед мэром и мисс Элизой, а когда толстый зад управляющего городом скрылся в салоне, советник последовал за ними. Дверь захлопнулась, и через пару секунд оглушительный взрыв выбил оконные стекла в соседних домах. Рич отвернулся от взрывной волны, в то время как охранник метнулся к горящим обломкам лимузина.
Костолом трясущимися руками достал телефон и, следуя прочь от места взрыва, дрожащим голосом сказал:
– У нас проблема, посылка доставлена, адресат взлетел на воздух вместе с тачкой.
Чарли не поверил своим ушам. Он сбросил вызов.
– Ну что там? – взволнованно спросил Адольф.
– Жирдяй преставился. Финниган взорвался вместе с машиной.
На лице водителя отпечаталось неподдельное выражение паники и страха. Они провалили задание Эцио – отдача будет жесткой. Всем четверым теперь грозит смерть, и даже самому Железному Кулаку, если, конечно, его люди не доберутся до них первыми. В этом случае тайна смерти главы города навсегда утонет в резервуаре с серной кислотой вместе с организаторами покушения.
– Нужно идти к Эцио! – заикаясь сказал Адольф.
Такая же мысль, как ни странно, промелькнула у Чарли, но здравый смысл смог обуять охватившую его панику.
– Нет, он нас убьет, иначе ему самому конец. Я бы сам так и сделал.
Чарли лихорадочно перебирал варианты. Том по-прежнему ждал их на парковке, возможно, он уже был в курсе происходящего, но на улице камер не было, а значит, у них есть часа три, пока их не раскроют.
– Едем к Тому, Рич доберется быстрее на второй машине. Если его не будет на месте, когда мы приедем, значит, он пошел к Эцио и уже не жилец.
– Позвони ему!
– Он уже должен был избавиться от трубки.
Он попробовал набрать Костолома, но сигнала не было. Напарник уже наверняка разбил и выкинул свой телефон.
– Жми на газ, он не на связи. Нужно вернуться как можно быстрее.
Обратная дорога заняла около полутора часов, над городом сновали полицейские вертолеты, все они летели в область взрыва. Теперь там уже наверняка собралось больше половины штата полицейских роботов и оперативных работников. Спустя полчаса после взрыва на всех телепанелях появилось изображение картинки пылающего лимузина. СМИ телеграфировали о чудовищном убийстве светлой главы города как об ужасной катастрофе, естественно, о том, что автомобиль стоял рядом с самым грязным и запрещенным борделем в городе, умолчали. Новая версия ссылалась на то, что во время движения автомобиля по нему выпустили ракетой из гранатомета. Телевидение вещало, что злоумышленники выключили все камеры на улице и преступление было тщательно спланировано, что свидетелей преступления не было и улица была пустынна, в общем, корреспонденты лили воду.
Они заехали на парковку – Том ждал их на месте.
– Нам всем крышка, – спокойно сказал он. – Финниган, Элиза и советник. Три трупа. Это конец.
– Почему ты не сбежал? – спросил Чарли, выскакивая из грузовика и стягивая комбинезон.
– Потому что здесь самое безопасное место еще на ближайшие сутки, как минимум пока они не выйдут на наш след. Эцио ведь точно и сам не знает, где именно находится эта парковка.
– Его люди найдут нас за пару часов, – опроверг Чарли. – Нужно сваливать. Костолом не вернулся?
– Я думал, он с вами… – испуганно промямлил Том.
– Тогда у нас нет и этой пары часов, – решил Том.
– Что, если он нас не убьет? – с надеждой рассуждал Адольф.
– Хочешь это проверить – оставайся тут, а нам надо уходить. – Чарли направился к своей машине.
– Куда уходить? – возмутился Том. – Мы ж в коробке. А за ней смерть.
– Если за ней смерть, то я предпочту ее, нежели смерть либо от своих людей, либо от пыток правительства. Кто со мной – добро пожаловать на борт!
Оставшиеся двое долго ждать себя не заставили. Мотор взревел, и авто направилось к выходу, только они заехали на горку, как ворота паркинга раскрылись и в них появился лимузин Эцио. Чарли дал по тормозам. Черный пенал бесшумно влетел в помещение, напоминая гроб, в котором их, возможно, похоронят на дне серного резервуара. Все трое молча сидели в салоне. Лимузин проехал мимо чарджера и остановился внизу. Вслед за ним в паркинг въехало три черных бронированных джипа, по настоянию Эцио все были на колесах. Это было нужно для отхода в случае нападения на кортеж, ведь колеса всегда проедут там, где не пролетит магнитная подушка. Старый, но в идеальном состоянии GMC пятидесятого года встал поперек выезда, перегородив дорогу чарджеру. Чарли думал, что делать. Выйти сейчас из машины означало отдать себя в распоряжение Железному Кулаку, сопротивляться – то же самое. Даже если им удастся выскочить с паркинга – на улице есть еще люди и транспорт, а после перестрелки шансов на жизнь не останется вовсе.
Эцио не спешил. Дверь лимузина открылась, и первым оттуда вывалился Рич. Он, хоть и был здоровым и мало чего боялся, сейчас выглядел как щенок, который скулил в ожидании наказания. Следом показалась черная трость Эцио из настоящего дерева. Стальная рукоятка была сделана в виде кулака, который владелец держал рукой, а в случае чего выбивал им зубы. Чарли увидел в зеркало заднего вида, что Рич закрывает свой рот и что-то невнятно скулит. Видимо, Эцио воспользовался тростью – плохой знак. Железный Кулак был зол. Наконец, он властно вышел из автомобиля, одетый в черную шелковую рубашку из синтезированного волокна и такие же черные брюки, в коричневых ботинках из искусственной кожи, качество которой было бы лучше натуральной, если бы Чарли когда-нибудь видел оную, и в таком же коричневом кожаном ремне. Для своих лет глава преступности выглядел очень хорошо. Ему было пятьдесят, но он не был ни толстым, ни седым. Его стройная широкоплечая фигура до сих пор внушала страх тому, кто рискнул бы стать с ним в кулачный бой. Зачесанные назад черные волосы поблескивали лаком от ярких ламп освещения паркинга. Он посмотрел на автомобиль беглецов.
– Что будем делать? – Чарли посмотрел на сидевшего справа Адольфа, полного ужаса, затем повернулся назад к Тому – того вообще трясло от страха.
– Черт! Черт! Черт! – выругался Чарли, заглушив мотор прямо перед выездом с паркинга.
Он вышел первым, Адольф все еще сидел в машине.
– Хороший мальчик, Чарли! – сказал Эцио почти по-отцовски.
Чарли направился к Кулаку, вслед за ним из автомобиля вывалились Адольф и Том.
Рич продолжал скулить, стоя на коленях.
– Твой человек, Чарльз, Ричард, явился ко мне с просьбой о прощении, – начал Эцио. – Он просил о помиловании за содеянное. И любезно согласился указать на точное место вашего базирования…
Чарли не перебивал Эцио, он знал, что от этого станет только хуже.
– Знаешь, как это называется, Чарли? – спокойно спросил Кулак.
– Он не…
– Отвечай! – грозно повысив голос, перебил Эцио.
– Предательство, – сказал Чарли то, что хотел услышать от него Кулак.
– Вот именно, предательство. Вот почему в первые минуты, узнав о случившемся, я подумал убить вас всех. Твои люди проверялись в мелких делах, и ты посчитал, что они надежны, однако как только все пошло не так и запахло серьезными проблемами, твой самый отмороженный, – Эцио вновь повысил голос, – самый преданный и бесстрашный партнер прибежал ко мне с доносом на своих подельников и просьбой о помиловании.
Рич поднял вверх руку, пытаясь возразить, а потом глазами, полными надежды и ужаса, посмотрел на Чарли. Секунду спустя Эцио подбросил трость и, поймав ее за нижний конец, профессиональным ударом гольфиста выбил металлическим набалдашником последние зубы изо рта Костолома, заодно размозжив тому нос. Удар был настолько сильным, что Чарли передернуло. А Эцио, достав платок из кармана рубашки и протерев рукоятку, продолжил как ни в чем не бывало:
– И знаешь, я не удивился, Чарли, совсем не удивился. Ты прекрасно знаешь, что в семье делают с предателями. Ведь так?
– Да, знаю.
– Тогда, – Эцио достал свой личный кольт с золотой рукоятью и такими же вставками на стволе и протянул его Чарли, – сделай это лично, накажи своего парня.
Чарли не колебался ни секунды. Любое промедление в действии означало сомнение и неподчинение приказу Эцио, который все еще являлся его боссом, а неповиновение приравнивались к предательству и каралось смертью, причем как для Чарли, так и для его подчиненных, находившихся в здании парковки. Чарли подошел к Эцио и взял пистолет. Как бы он ни противился такому раскладу для Рича, ведь частично он его понимал – в такой ситуации никто никогда не был и такая же мысль на секунду промелькнула и у него самого, все же Эцио был прав, ведь вслед за смертью Рича им самим, скорее всего, предстоит отойти в мир иной. Однако, справедливо было бы заметить, что если бы не Костолом, у них был бы шанс продлить свою жизнь еще на пару дней, а может, даже и недель. Чарли взял пистолет и молча направил его на скулящего Рича. Тот посмотрел на своего палача жалобным взглядом, полным страха и мольбы, все его лицо было в слезах и крови. В этот момент сердце Чарли сжалось до размера циферблата на его наручных часах, он не хотел убивать своего напарника только за то, что тот пошел к Эцио, но это было необходимо сделать и Костолом тоже это понял. Посмотрев на Чарли, Рич безмолвно произнес: «Прости» – и, глядя в глаза своему палачу, принял пулю в сердце. Хлопок от выстрела эхом пролетел по всем уголкам помещения.
– Bada Bing! – воскликнул Эцио (что означало в данной ситуации: «Жизнь есть жизнь! Дело сделано!»). – Смерть, не достойная предателя, Чарли! Смотри, как нужно было сделать!
Эцио взял пистолет и начал один за другим выпускать патроны в конечности бездушного тела Рича. Он прострелил ему все суставы рук и ног, а затем выстрелил в лицо. Чарли видел в этом не столько показательный урок, как казнить предателя, сколько то, как Эцио выпускал злость на бездыханное тело Рича.
К этому моменту из машин сопровождения вышли личные охранники Эцио и его приближенные, были среди них и хорошо знакомые Чарли люди, стремящиеся занять его пост. Он знал, как им не терпится увидеть кончину правой руки Кулака. Том и Адольф все так же стояли у машины.
– А вы чего там стоите? – спросил Эцио. – Подходите, подходите, compares!
– Мы… мы… – мямлил Адольф.
– «Мы… мы…» Мы что? – передразнил Эцио. – Хотел бы я знать, как так получилось, что вместо взорванной машины получилось три трупа? И не простых трупа, а мэра, его советника и шлюхи-директора запрещенного борделя?
– Все шло, как надо, – начал Чарли и, сделав паузу для того, чтобы понять, стоит ли продолжать, заговорил дальше: – Мэр вышел из машины и зашел в бордель, в этот момент взрывчатку разместили под авто, таймер стоял на пять минут. Через четыре с половиной все трое вернулись в машину, и потом…
– Можешь не продолжать. Почему был таймер? Не детонатор?
– Сигнал бы отследили, – вступился Том.
– Я спросил не тебя, – резко рявкнул Эцио, и Том весь сжался от страха.
– Он прав, – сказал Чарли.
Эцио вдруг замолчал. Он не был хорошим человеком, и все это знали, но был справедливым. За такой провал им всем грозит опасность, как только Чарли подумал об этом, Кулак словно озвучил его мысль:
– За то, что вы сделали, нам всем грозит большая опасность. Всему городу. Поезда с дронами и роботами-чистильщиками уже наверняка на пути сюда. Вы знаете, что мне придется сделать, чтобы обезопасить город и всех нас?
– Да, – Чарли сказал это на удивление спокойным тоном.
– Ко мне в машину, – сказал Эцио, жестом приглашая Чарли, а затем обратился к Тому и Адольфу. – Вы двое поедете на его автомобиле, только без глупостей. Собаку тоже заберете. Последуете за нами. Джон, Грэгори, уберете тут, – сказал он двум амбалам из джипа, – Стив и Крис поедете с ними. Попытаются уйти – убить на месте. Пошевеливайтесь!