Go to audiobook
Но чародейница уже точно знала, что означает ее сон. Манулар каким-то образом нашел способ пробудиться, бесы его дери, и идет за ней. Она точно знала, что к Его словам нужно относиться со всей серьезностью. При их встречи, по отношению к ней Он будет особенно беспощаден. Только вот на ней одной Бог Коварства не остановится, пострадают невинные.
Во рту все еще ощущался кисло-горький привкус, горло душило, будто его что-то сдавливало, но дело не в балахоне и не в завязках, а в том, что Марена нервничала, как никогда!
Самое противное заключалось в том, что Марена чудом стала придворной чародейницей. Император взял ее на эту должность от безысходности. Его гордость и самолюбие были растоптаны из-за отказа той единственной, кого он видел рядом с собой, и в качестве создания со сверхъестественными способностями, и в качестве жены. Алана.
Марена слышала о ней, но ни разу в жизни не видела. Только знала, что эта ведьма из очень сильного клана, она же, Марена, не могла похвастаться настолько могущественными способностями, стыдилась незначительным, по сравнению с тем, какими дарами обладали другие ведьмы. И всему виной – Манулар. Его не стоит недооценивать! Горькая смесь обиды и отчаяния ядом расползлись по телу, отравляя кровь.
От страха, что инквизиторы примутся охотиться за ведьмами, Марена решилась прислуживать единственно властному монарху в империи. Это ее надежная защита от простолюдинов, которые своей жестокостью, подлостью и хитростью способны на настолько вопиющие ужасы, что и в кошмарах не снилось.
От Манулара монарх вряд ли ее защитит, но пришло время поверить в себя, и лицом к лицу столкнуться со своим главным страхом. В качестве своей избранницы Август ее даже не рассматривал, собственно, как и остальных чародейниц и придворных, но долг править империей заставил его взять Марену на эту должность. Защитница с даром здесь нужна как воздух! Она же, со своей стороны, никогда не рассматривала императора в качестве своего возлюбленного. Их объединяло служение во имя блага империи.
На фоне остальных жительниц в столице империи Марена казалась экзотическим цветком. Она обладала темной кожей, насыщенно красным оттенком губ, синими, как океанские волны, глазами, высокой фигурой, такой же, как и у императора, и худобой, которую не скрыть ни за какой одеждой. Портные подгоняли наряды под ее утонченную фигуру. Однако ее природная красота притягивала взгляды и ухаживания мужчин, как пчел на мед. Каждый раз Марена отказывала им, ссылаясь на то, что у нее много работы, а те, в свою очередь – не давили и сразу все понимали.
Отдышавшись, Марена направилась в свой кабинет, где она совершала различные ритуалы по приказу императора.
Утонченный аромат кедра, шалфея и ладана слегка утихомирил ее нервозность, но не настолько, чтобы бросить свою затею. Кабинет разительно отличался от ее спальни – все в коричнево-зеленых тонах, имитируя лес и природу. Конечно, душную комнату, которую она время от времени проветривала, но не так часто, чтобы запахи не улетучились окончательно, не заменить важной частью мироздания, где пели птицы, росли ягоды и грибы, сновали звери, дышали деревья и тянулись вверх к небу, но все же это помогало настроиться на работу.
Здесь чародейница трудилась с утра и до самого вечера, отвлекаясь только на то, чтобы наполнить пустой желудок едой, прогуляться по саду и восстановить силы в роскошной купальне в большом зале, где по каменным стенам сверху вниз стекали эфирные масла и прогоняли даже самые мрачные мысли.
Ей бы не помешало наведаться в этот зал прямо сейчас, но вход в купальню разрешался только в вечернее время, и только в том случае, если внутри не отдыхал император. Изначально купальня предназначалась только для монарха, но со временем Август разрешил посещать зал еще ей и своим советникам. Слуги меняли воду, тщательно все убирали и чистили, доливали масла, так что подхватить заразу она не боялась. К тому же, каждый раз она с помощью магии, на всякий случай, очищала воду еще раз.
Все остальное время Марена устанавливала и укрепляла защиту императорского дворца, снимала порчу и проклятия с императора, его подданных и придворных, искала провокаторов и нечистых на руку людей, желающих свергнуть правителя с престола, помогала нанять на службу простолюдинов с чистыми помыслами, считывала их ауру. Все это требовало от нее определенных знаний, заклинаний и сил.
«Если природа не наделила ведьму достаточно крепким физическим здоровьем или чем-то обделила, то, тем более следует читать книги, подпитываться от них, продолжать изучать то, что необходимо, чтобы восполнить этот пробел!» – эти слова стали ее девизом с тех пор, как она покончила с Мануларом.
Именно тогда она утратила свою истинную силу, которой ее наградила природа. С рождения она обладала таким бесценным даром, что ей могли позавидовать и Алана, и Тахмина. О последней Марена тоже слышала много раз, но никогда не виделась лично.
С потерей своих сил чародейница научилась принимать себя любой: слабой и в каком-то отношении опустошенной, где-то бездарной, где-то смышленной и приспосабливающейся к грядущим переменам. Она научилась отпускать прошлое и принимать то, что есть, пусть иногда жизнь подбрасывала вызовы и болезненные уроки. В любом случае, какой смысл все время горевать из-за утраты чего-то? Жизнь непредсказуема и зачастую под перемены нужно подстраиваться, вместо того, чтобы сопротивляться им. «Проявляя гибкость, вам подвластно все! Научитесь принимать все, как есть, и тогда станет легче», – твердил профессор одни и те же слова, несмотря на несогласие студентов. Многие считали старика выжившим из ума, но Марена к нему прислушивалась.
Открывать плотно задернутые коричневые шторы, с изумрудными узорами Марена не стала, как и проветривать помещение. Сейчас ей требовалось вдохнуть пропитавшие помещение ароматы, чтобы интуитивно сонастроиться со своей истинной сущностью, интуицией, осознать, как поступить дальше и, применив свою силу, увидеть то, что необходимо.
Кабинет чародейницы, по размерам в два раза меньше ее спальни, казался уютным и не от мира сего, из-за его особенной атмосферы. Все три стола завалены талмудами и книгами с подробно изложенными ритуалами на разные случаи жизни. На свободных участках лежали груды амулетов, от пучков трав исходил приятный, слегка различимый запах.
Марена не впускала сюда слуг и не трогала то, что лежало на столах. Подобный хаос действовал на нее умиротворяюще, а вот абсолютный порядок ввергал чародейницу в пучину тревоги.
Большой шкаф на всю стену едва ли удерживал то огромное количество книг, которые Марена сама же в него расставила. Все они значили для нее очень многое. Некоторые хранили в себе хитрости, как сделать что-то жизненно необходимое, если ты истощился до скудных остатков дара. Особенно это пригодилось ей, когда Марена восстанавливалась после того последнего, тяжелого, рокового случая с Мануларом.
Она собирала все необходимые для нее эти знания в разных уголках империи, получала книги взамен за услугу, насколько хватало ее способностей, и самые ценные перевозила с собой. К примеру, она могла считать помыслы простолюдина и без своих способностей и заклинаний, но все же предпочитала применять заклинания и магию, чтобы не выгореть окончательно.
По периметру кабинета стояли большие магические камни и черепа животных, а на стенах висели чучела ворон и картины с гигантскими тарантулами. И все это, кроме картин, требовалось для определенных ритуалов. Но самое ценное здесь – зеркало в полный ее рост, доставшееся ей от ее прабабушки.
Сначала Марена подошла к столу, применила заклинание поиска, нашла тот самый необходимый талмуд, затем подошла к зеркалу, прочитала нужные слова и стала ожидать.
Несколько мучительно долгих минут совсем ничего не происходило. Марена нахмурилась, на какое-то мгновение растерялась и уже решила, что заклинание не сработало из-за сна, выбившего ее из колеи, но потом зеркало резко запотело и пошло рябью. Чародейнице пришлось просто наблюдать за происходящим со стороны.
Она будто стояла рядом и присутствовала на вопиюще мрачном и жутком ритуале по призванию Бога Коварства, от которого мурашки пробежались по ее телу. Марена даже выругалась про себя, что он кому-то понадобился, но продолжала смотреть. Сильная, в летах, ведьма, предположительно, та самая легендарная Тахмина, судя по тому описанию, которое она слышала, проводила ритуал над беззащитной, хрупкой рыжеволосой девушкой.
Сначала Марена решила, что Манулар в теле ведьмы решил убить невинную, но затем рыжеволосая стала меняться на глазах, брыкаясь, вырываясь, издавая истошные вопли. В какой-то момент обессиленная Тахмина безжизненно рухнула на пол, а девушка открыла глаза и посмотрела прямо на нее, будто видела насквозь. Марена вздрогнула и покрепче сжала сцепленные в замок пальцы. Отличить жертву Манулара достаточно просто. Пусть Марена и раньше встречала простолюдинов и ведьм с разным цветом глаз, но с разным цветом волос – еще никогда.
Вокруг девушки расползлась мрачная, беспросветная чернота. Марена смотрела на это округлившимися от ужаса глазами, но старалась не впадать в отчаяние. «Я просто наблюдатель! Я в безопасности!» – успокаивала она саму себя.
Она не раз присутствовала при проведении ритуалов, за свои прожитые годы чего только не насмотрелась, но увиденное повергло ее в шок и беспросветное отчаяние. Те, кто читал страшилки о Боге Коварства, понятия не имели, на что он способен. Она же это знала, и снова задрожала от прошлых воспоминаний. В тот раз она пожертвовала своей силой, научилась приспосабливаться к жизни с теми крохами, которые у нее остались. Благо, Августу этого достаточно. Большим умом он не обладал, но советники на многое открывали ему глаза. Если же монарху понадобятся куда более могущественные способности, она не справится. Марена боялась и этого. Однако и отправляться к праотцам не планировала. Ведьмы жили до плюс-минус пятисот лет, и она верила, что впереди у нее, по крайней мере, еще половина жизни.
Но все же краеугольным камнем стала встреча с Мануларом, и то, что последовало дальше. В конечном счете произошло то, что надломило ее изнутри, и вечно храбрая Марена превратилась в комок нервов. От осознания, что он вернулся, чародейница была готова собрать все свои вещи и сбежать куда подальше от дворца. Только это не поможет! Манулар найдет ее везде. Бесполезно убегать! Если он решил с ней поквитаться, он найдет самый изощренный для этого способ.
Перед глазами Марены какое-то время стояла беспросветная мгла, пока зеркало снова не пошло рябью, а затем нечеткое, размытое отражение снова показало ее – напуганная чародейница, прокусившая нижнюю губу до крови и впившаяся ногтями в свои ладони.
Марена отдышалась, собралась с мыслями, вернулась к книгам, и первое время обдумывала дальнейший план действий: какие попытки предпримет, чтобы защитить себя, Августа и его подданных. Империя должна, нет, просто обязана выстоять! Мир должен выстоять! По крайней мере, она все для этого сделает! Вложит всю оставшуюся силу, лишь бы Манулар никогда больше не вернулся, и никто, никогда не смог его призвать. Да только возможно ли хотя бы что-то предпринять против Бога? Она не знала.
Злость и гнев внутри нее вихрем оплели грудную клетку. Марена пыталась понять, для чего Тахмина призвала Бога Коварства. Вряд ли она не знала последствий. На несколько мгновений чародейница закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Это часто помогало ей справиться со своими эмоциями.
Марена снова воспользовалась заклинанием поиска и нашла необходимую книгу. Повезло, что Август разрешил ей хранить в ее кабинете все, что ей понадобится, и никогда не вдавался в подробности, какие именно рукописи она хранит здесь, иначе велел бы палачам снести ее голову с плеч. Также строго запрещалось входить в это помещение всем, кроме нее. И на всякий случай Марена наложила на свой кабинет защитное заклинание, так что попасть сюда могла только какая-нибудь сильная ведьма или ведьмак. Но она надеялась, что это никогда не произойдет.
Древняя книга заклинаний состояла из восьмисот страниц. На пожелтевших, от времени, страницах уже выцвели чернила. Она произнесла слова для четкости записей, и текст стал намного лучше читаем.
Обложка книги казалась для Марены произведением искусства. О наросты можно запросто уколоть палец, а змеиный глаз пугал до дрожи в коленях. Но не ведьм. Голова дракона служила защитой и впускала на страницы исключительно ведьму, не ведающую страха. Сейчас, Марена, конечно, не до конца владела своими чувствами и эмоциями, но не из-за дракона, который казался до жути реалистичным, поэтому спустя несколько мгновений она уже листала страницы, пока не нашла нужный текст.
Пока чародейница изучала содержимое, дворец окончательно пробудился ото сна. Марена щелкнула пальцами, произнесла заветные слова и увидела перед собой, как слуги снуют туда-сюда по коридорам, повара куховарят, а служанки разносят завтрак в зал трапезы, портные несут новые платья для подданных и одеяние из парчи для императора. Словом, дворец ожил.
Марена вернулась к книге, которую изучала последние несколько часов, читала до тех пор, пока не заболели глаза. Стоило бы отдернуть шторы и впустить в кабинет солнечный свет, но чародейница словно приклеилась к стулу. Она исписала двенадцать страниц: план, схемы, нужные фразы, цеплялась за каждую ниточку и пока что все казалось каким-то туманным, как будто она зря потратила время.
Если сложить всю картину воедино, то ясно одно – та самая невинная девушка, ставшая сосудом для Манулара, не иначе как родственница Тахмины, предположительно, ее внучка или правнучка. Видимо, произошло что-то такое, от чего могущественная ведьма призвала Бога Коварства, чтобы защитить рыжеволосую.
Другого мотива для призвания такого зла Марена не знала. Но в голове кружилось столько вопросов, что она и вовсе так сильно разболелась, что терпеть эту боль стало невыносимо. Марена помассировала виски, а затем встала из-за стола, подошла к шкафу, открыла нижний ящичек и достала оттуда корень черноголовой мандрогоры. Загремели склянки с разными зельями и снадобьями. Марена прожевала горько-сладковатое лекарство и тут же почувствовала себя лучше. Теперь мысли стали гораздо яснее.
Из книги она все-таки кое-что полезное узнала. Защитить себя, монарха и империю возможно лишь объединившись с сильными ведьмами, затем убить девчонку и произнести необходимое заклинание, написанное на страницах.Тогда с Богом Коварства будет покончено. Надолго ли, она не знала.
В любом случае Марену этот вариант не устраивал, но другого она просто не видела. Чародейница ненавидела убийство и кровопролитие. А если учесть то, что ее ладони, после грядущего, будут запятнаны кровью, так и вовсе погрузилась в пучину апатии и мрачности. «Должен быть другой способ! Я не стану причастна к убийству невинной девушки, даже если сейчас она – Его сосуд!» – подумала она.
Читать уже казалось невозможно, от голода строчки расплывались перед глазами. Невообразимым усилием воли, Марена поднялась на ноги и вышла из кабинета, чтобы позавтракать. Вдруг все-таки она увидит еще какой-нибудь выход из всей этой ситуации: как уничтожить Манулара раз и навсегда, без горьких последствий для окружающих, включая невинную девушку, но прекрасно понимала, что Бога невозможно убить, а лишь отправить его обратно. Интуиция, которая еще ни разу не подвела Марену, подсказывала, что сколько бы она не съела еды, другого выхода не найдет, потому что его нет.
Глава 7. Нежданные гости
Марена вошла в зал трапезы и окинула взглядом продолговатый стол на пятьдесят персон. Она села за единственное свободное место. Император со своей свитой принимал пищу самым первым, а уже потом придворные. Слуги ели в отдельном зале. Марена ни с кем толком не общалась. Дамы, в том числе и те, что сидели по обе от нее стороны, избегали ее и старались не пересекаться даже взглядами, не только из-за ее экзотической, по сравнению с остальными, внешности, но и потому что боялись, что она наведет на них порчу или превратит в кого-то, что, конечно же, смешно. Не злодейка же она, в конце концов! Но иногда лучше, когда враг тебя боится и считает тебя опасным, чем пакостит и выводит из себя!
Слухи невероятно быстро распространялись по дворцу, к тому же, несколько раз выходя из своей спальни, Марена слышала в свой адрес перешептывания и колкости, принадлежащие тем самым дамам. Но ее дар во время считывания истинных намерений тоже выдавал подлинную натуру простолюдинок. По сути, и способности, не нужны для того, чтобы увидеть презрение на их лицах. Поделать с этим чародейница ничего не могла. Она здесь выделялась как внешне, так и своими талантами. Придворные верили в то, что она обладает колоссальной, потусторонней силой и при желании может кому-то навредить.
Поначалу Марену задевало подобное к ней отношение в то время, как она никому ничего плохого не сделала, но позже смирилась с тем, что в стенах императорского дворца она вряд ли сможет обзавестись подругой. И это даже к лучшему, учитывая, что император не одобрил бы подобное. Она здесь ради служения во благо империи.
Мужчины же, наоборот, заинтересованно смотрели на нее, кто с похотью во взглядах, кто дружелюбно, галантно дарили цветы, угощали пирожными, но не выказывали чрезмерной настойчивости. Марена же избегала каждого. В ее планы не входило связывать судьбу с простолюдином, но, на самом деле, она до мурашек боялась заводить отношения с противоположным полом. Неизвестно чем для нее все обернется, особенно учитывая, что Манулар снова пробудился. Однажды она уже обожглась, и заплатила за это слишком высокую цену. Опыт должен хотя бы чему-то научить, пусть даже горький.
Марена присоединилась к завтраку, когда придворные вставали из-за стола и покидали зал трапезы. Слуги унесли пустые тарелки и через несколько минут на смену им, перед ее глазами уже стояли полные до краев блюда, на случай, если кто-то захочет добавки. К слову, никто из дворца еще никогда не оставался голодным.
Во благо поддержания молодости, красоты, энергии и применения заклинаний, чародейница предпочитала легкую пищу. Стараясь ей угодить, повара готовили салаты и основные блюда, как будто специально для нее. Стоило однажды исцелить больную ногу кухарки и снять порчу с ее сына, как каждый раз выбор блюд впечатлял и радовал Марену. Август любил рыбу, мясо в любых видах и сочетал это с колоссальным количеством запеченных и жареных овощей. Но стоило ему встать из-за стола и удалиться по своим делам, как стол за считанные минуты преображался на глазах.
Марена положила себе на тарелку салат с кедровыми орехами, зернами граната и сыром, приправленный легкой оливковой заправкой со специями; хрустящий блинчик с запеченной куриной грудкой и курагой; баклажаны в сливочном соусе, оливки и маслины без косточек. В качестве десерта предпочла лавандовый пирог с невероятно вкусной, вытекающей из центра апельсиновой начинкой.
После сна, произнесенного заклинания и тщательного изучения книги, ей требовалось как следует подкрепиться. Среди множества напитков чародейница предпочла компот из свежих ягод. Алкоголь она вычеркнула из своей жизни еще с ранних лет. Он притуплял магические способности, а после схватки с Мануларом рисковать утопить в спиртном последние крохи дара было бы крайне неразумно! Травяные чаи, вода, лимонады, компоты и свежевыжатые соки прекрасно заменяли его и не вредили здоровью.
Чародейница уже планировала встать из-за стола и вернуться в свой кабинет, чтобы продолжить поиски зацепок по защите монарха и его империи от Манулара, если это, конечно, вообще возможно, как протрубил рог, оповещающий приближение гостей.
Марену это не насторожило, поскольку гости прибывали во дворец минимум дважды в неделю, но чего она не ожидала, так это легкого покалывания в пальцах, что означало одно – ко дворцу приближались ведьмы, примерно около десяти, если не больше. Подобное чутье испытывала каждая наделенная способностями чародейница, это заложено у них в крови.
***
Чем ближе подходили ведьмы, тем сильнее нервничала Марена. Минуты тянулись бесконечно долго. Сначала прибывшим предстояло встретиться напрямую с императором. Всех жителей дворца он собирал в крайних случаях. Если дело принимало масштабный оборот, то беседа велась напрямую с монархом, с его надежной стражей и советниками. Марена часто присутствовала при этих встречах, и уже знала, что с минуты на минуту дворецкий придет за ней.
Все то время, что она провела в ожидании, чародейница толком не могла сосредоточиться на работе. Она упорно пыталась усилить защитные амулеты, и все валилось из рук, а мысли путались. Настой из бузины и клюквы слегка успокоил расшатавшиеся нервы, но побочным эффектом стала сонливость.
Когда дворецкий по имени Гер наконец пришел за ней, сон как рукой сняло. Марена подскочила на месте и, даже не слушая слов пожилого мужчины, пролетела мимо него, словно фурия. Гер редко кому улыбался, в основном был серьезным и угрюмым, но дело свое знал. Он выполнял все поручения императора, жил ради служения ему. К тому времени, когда Марена стала придворной чародейницей, Гер уже проработал здесь два десятка лет. Круглолицый, упитанный, невысокого роста, с ухоженной и аккуратно подстриженной бородкой, с темно-серыми, как грозовые тучи, глазами, вставал раньше всех и последним отходил ко сну. К своей должности он относился серьезнее некуда. В одежде предпочитал красные аксессуары. При дворе разрешалось носить все, кроме золотого. Гер ходил в темно-зеленой тунике, в штанах из легкой ткани, а на шею повязывал красный платок.
Шла Марена так быстро, словно от этой встречи с ведьмами зависела вся ее жизнь. На большинство вопросов у нее уже имелись ответы. Незванные гости здесь из-за Бога Коварства. Кланы обычно держались подальше от столицы империи, предпочитали кочевой образ жизни, любили свободу и ненавидели кому-либо подчиняться. И только крайний случай мог сподвигнуть ведьм прибыть в императорский дворец. А в том, что это именно клан, Марена ни на секунду не сомневалась. Интуиция никогда еще не подводила, даже за последние пятьдесят лет.
Сама же Марена никогда не состояла в клане, возможности не подвернулось. До встречи с Мануларом, ее дара хватало на все случаи жизни, а после – ее бы и не взял никто. Зачем кому-то такая слабачка, решила она.
Сердце колотилось в груди Марены, словно птица, бьющаяся в клетке своими прекрасными белыми крыльями и мечтающая выпорхнуть к свету после долгого заточения, к ощущению ветра, теплу солнца и к свежему глотку воздуха. Гер привел ее к массивным дверям в тронный зал, распахнул перед ней двустворчатые двери и пропустил вперед, а сам остался ждать в коридоре. Никто не должен беспокоить собравшихся.
Ведьмы общались с императором пятьдесят восемь минут, и Марена знала, что за это время они обсудили самое важное, возможно, о чем-то договорились, к чему-то пришли. Обида глубоко проникла под кожу. Она надеялась, что будет присутствовать при этом разговоре с самого начала, но Август намерен поступать так, как ему заблагорассудится. Неужели ее позиция в стенах этого дворца ослабела?
Тронный зал Марена любила больше всего. Огромное светлое помещение радовало дюжиной огромных хрустальных люстр на потолке. По периметру высились аккуратно расставленные зеленые комнатные пальмы в объемных кадках и обилие изящных, пушистых цветов, напоминающие морскую пену с пурпурными, голубыми и светло-оранжевыми мелкими цветочками. Массивные колонны с золотистой росписью символов империи и мудрыми изречениями на древнем языке добавляли залу изящества, а десятки картин с изображением красочных мест столицы, развешанные на стенах, цепляли взгляд. Придворный художник, пусть не обладал способностями ведьм, но его таланту завидовала даже Марена. Он рисовал так реалистично, что, созерцая его работу, смотрящий растворялся в ней и в тех эмоциях, которые художник, работая над ней, туда вложил. Умиротворение, восхищение, ликование, неподдельная радость и приятное возбуждение словно выплескивались из них наружу. Однако Марена не сомневалась, что ни одна из гостий даже мельком не взглянула на чудеса талантливого мастера. Они прибыли сюда по серьезному делу и ценили каждую секунду.
Двое советников императора тоже присутствовали здесь. По сути, это неудивительно. Ни одна важная встреча не проходила без них.
Первый – крепко сложенный мужчина с широкими плечами, с острыми скулами, неровными зубами, с редкой сединой в рыжих волосах, густыми темными, как ночь, бровями и светло-зелеными глазами, всем своим видом напоминал устрашающего громилу. Рий показал себя как сдержанный, умный, начитанный мужчина, во многих вопросах проявлял мягкость и редко когда с кем-то конфликтовал. Скорее, ему свойственна та дипломатичность, которой большинству так не хватает. Он служил около года, но во время считывания его ауры Марена не увидела в нем никаких злых намерений. Рий приступил к своим обязанностям сразу после того, как прежний советник планировал свергнуть монарха с престола. Об этом стало известно благодаря именно Марене. Предателя казнили после его же признания во время пыток, а на его место взяли Рия, который начал выполнять свою работу на следующий же день.
Второй советник был на три десятка лет старше Рия. В свои восемьдесят с лишним лет, из-за боли в ногах и спине, большую часть времени Дор сидел в мягком, удобном кресле, с высокой спинкой, а по территории дворца передвигался с помощью слуг. Мужчина прослужил советником больше пятидесяти лет, еще отцу Августа не раз помог удержать империю.
Дор вел себя, по большей части, благородно. С ранних лет читал книги великих мудрецов, всегда имел свою точку зрения и никогда не боялся высказать ее, даже если никто его не поддерживал, рассматривал проблему под разными углами, и еще ни разу не подвел Августа.
Монарх же, в свою очередь, относился к Дору, как к близкому родственнику, заменившему ему отца после его смерти. Серое одеяние из шелка, закрывающее его тело, смотрелось на Доре изящно. Из обуви он предпочитал легкие сандалии с удобной стелькой и прочной подошвой. За пределы дворца, из-за своего возраста, мужчина выходил очень редко.
Советник подозрительно смотрел на прибывших гостий. Он не выказывал агрессии по отношению к ведьмам, но в то же время, была бы его воля, избавился бы и от императорской чародейницы. Каре-зеленые глаза схлестнулись со взглядом Марены. Эта невысказанная зрительная схватка длилась несколько минут, пока Дор не отвел взгляд в сторону. Советников во дворце отличал значок на одежде в виде ястреба, а во время важных встреч и мероприятий они надевали еще и красную накидку.
Стража никогда не упускала императора из виду. Гвардейцы стояли по двое в каждом углу и смотрели перед собой пустыми взглядами. Вооруженные до зубов, короткостриженные, со шлемами и доспехами, с пиками в руках, с кинжалами, спрятанными под одеждой метательными ножами и прочим оружием, которое может пригодится в битве.
Первое время Марену пугал один только вид стражи императора, но она быстро к этому привыкла. Если она не затевает дворцовый переворот, то бояться ей нечего, но не раз она ловила себя на мысли, что сочувствует тому, кто попадется хотя бы одному этому головорезу на глаза. Ей вообще казалось, что гвардейцы не обладали культурными манерами, и они испытывали удовольствие только во время расправы над виновным. От этих мыслей ее передергивало. Марена ненавидела насилие в любом его проявлении.
Чародейница обратила внимание, что император о чем-то рьяно шепчется с какой-то темноволосой молодой женщиной с серебряным венком на голове, с большими инкрустированными в него камнями, и сообразила, что это и есть та самая Алана. То, как монарх смотрел на нее, говорило о многом. Он влюблен окончательно и бесповоротно, и до сих пор ждет, что она ответит ему взаимностью.
Внутри Марены кольнуло неприятное чувство. Если Август пробьет брешь и Алана все-таки согласится здесь остаться, то в ее услугах монарх больше не будет нуждаться. И что дальше? Меньше всего она хотела искать себе новое пристанище и жить в одиночестве.
Здесь, в стенах императорского дворца, пусть не все относились к ней доброжелательно, но благодаря своей службе в качестве чародейницы, она чувствовала себя нужной и важной. Что останется внутри нее, если она лишится своей должности? Кем тогда станет? «Ты не о том думаешь! Забыла про Манулара? Он – вот проблема на данный момент! Сначала реши ее, а уже потом думай обо всем остальном!» – урезонила она саму себя.
Остальные гостьи оценивающе смотрели на нее, прикидывали в уме, на что она способна, но Марена вздернула голову, что всегда помогало ей чувствовать себя увереннее. Ведьмы стояли в дорожных плащах, скрывающие одежду под ними, и в тяжелых ботинках, что означало, что путь сюда занял по меньшей мере неделю, если не больше. Если уже к тому времени пробудился Манулар, то почему она узнала об этом только этой ночью?! «Потому что ты слабая, твоя сила – ничто, по сравнению с тем, чем ты владела пятьдесят лет назад!» – тут же пришел ответ.
Вернуть силу обратно она никак не могла, не существовало такого способа. Марена не прекращала его поиски, перерыла все книги на эту тему, но со временем смирилась с тем, что есть.
«Не в талантах, способностях или даре дело, а в том, что у тебя внутри, что в душе! Потеря силы не убила меня, а научила жить дальше, с тем, что есть, принимать свою слабость. Если боги позволили мне лишиться силы, значит, так и должно быть! Так что отчаиваться и винить во всем кого бы то ни было –бессмысленно. Опускают руки только те, кто выбрал путь жертвы. Я же не сдамся ни при каких обстоятельствах!»
По крайней мере, подобные мысли помогали Марене жить дальше, в то время, как другой на ее месте, лишившись практически всей силы, мог сломаться и превратиться в подобие тени, не испытывающей ни радости, ни вообще никаких эмоций. Так что, несмотря ни на что, Марена обладала внутренним стержнем и чистой душой, пусть и совершала ошибки, как и все, но без них невозможно развиваться и чему-то научиться. «Жизнь – школа, подобно учителям, она преподает тебе уроки, закаляет и даже, когда кажется, что ты с чем-то не справишься, показывает, что ты ошибаешься и всегда есть куда расти».
Внешне ведьмы отличались между собой, и Марена запоминала каждую: близняшек с медовыми роскошными волосами и голубыми глазами с татуировками скорпиона на запястьях; девушку со смуглой кожей, раскосыми глазами цвета горького шоколада, заплетенными тугими, темными косами ниже талии и приятной дружелюбной улыбкой, обращенной к ней. Взгляд Марены привлекли круги на шее девушки в виде щупальцев какого-то морского чудовища. Она выделялась среди клана так же, как и Марена в стенах этого дворца. Похоже, они могли бы подружиться.