Сердце глухо билось о ребра, мешая мне думать. Мешая понять.
– Но как?..
– Так произошло, и мы с тобой ничего не сможем изменить. Похороны завтра. После того как мы заберем ее из больницы. Ждать не будем, – отрезал он.
В тот день мы больше не разговаривали. Отец заперся в их с мамой спальне, я слышал, как там раздавались его крики, звон битой посуды, а в конце вой. Настолько страшный и обреченный, что больно было даже дышать.
Я же сидел у себя в комнате и тупо смотрел на дверь, пытался осознать, что мама больше не войдет в нее. Не скажет доброго слова, ничего не скажет и не улыбнется.
Больше нет.
Тихие слезы катились по щекам, но я даже не обращал внимания. Алиса пришла ближе к вечеру и просто обняла меня, прошептав:
– Я рядом, ты только помни… Что я всегда рядом!
И это действительно было так. Алиса всегда была рядом. Как в дальнейшем мы бы ни ссорились, как на друг друга ни кричали и ни обижались, она всегда была рядом. Всегда чувствовалась ее незримая поддержка. Всегда. Без исключений, она пыталась быть ближе мне. Со мной. За это я любил ее с каждым разом все больше.
Как друга и как сестру, которая могла быть. Но не было. Рядом часто был Влад, и так, втроем, раз за разом поддерживая друг друга, провели свою юность.
Похороны прошли быстро. Я даже и не успел заметить, как уже все закончилось. Словно во сне. Очень плохом сне. Алиса и Влад молчаливо стояли рядом, просто были рядом со мной.
Отец пытался держаться, но было видно, как всего за год он постарел, появилась седина на висках, темные круги под глазами и обреченный взгляд. Я понимал, насколько ему сложно, он жил только ради меня.
* * *
На этот раз из воспоминаний заставил вынырнуть звонок смарта. Открыв глаза, я посмотрел на тумбочку, где лежал мобильный. Поднимать трубку особо не хотелось, но я, взяв телефон в руки, посмотрел на дисплей и горько усмехнулся. Словно почувствовав, что я о нем думаю, звонил отец.
– Слушаю, отец.
В ответ порывисто выдохнули.
– Пап? Ты позвонил для чего, чтобы посопеть в трубку?
– Сынок, – услышал его срывающийся на хрип голос, – это правда? Она беременна?
– Да, – нехотя ответил.
– Ты же знаешь, что может быть? От плода придется избавиться, Алекс. Я не хочу потерять еще и дочь, – стальным голосом сказал он.
– Не думаю, что ее получится убедить, – мрачно ответил я, прекрасно понимая, что сейчас чувствует отец. Ведь Али для него была как дочь, которая так и не смогла родиться. – Мы завтра едем в клинику за консультацией, потом заедем к тебе и поговорим, хорошо?
– Сын… – начал было он, собираясь дожать меня.
Но я только покачал головой и жестко сказал:
– Нет, папа. Ты не понимаешь! Я нашел ее сегодня в ванне, представляешь? В ванне! Полной воды и с разбросанными вещами по всему дому. У нее случилась истерика. Понимаешь?
Отец вздохнул в трубку и согласился подождать результатов исследований и консультации, коротко сказал, что будет ждать, и положил трубку.
Я сидел и еще некоторое время смотрел на погасший дисплей. Отец, отец. Так, как ты хочешь, увы, не получится.
Положил смарт обратно на тумбочку, обнял Алису и, закрыв глаза, наконец-то уснул. Оставляя этот тяжёлый день в прошлом и надеясь, что новый будет лучше.
Элина
Дома, быстренько переодевшись, почувствовала легкий голод, но время было уже позднее, а на ночь, как говорится, кушать вредно, да и Мэл должна была вскоре прийти, поэтому решила приготовить малиновый наат – чай по семейному рецепту.
Получался такой чаек ароматным и питательным. После него долго не хотелось есть, чему я, собственно, всегда была рада. На кухне я достала все ингредиенты для малинового наата, выложила их на стол.
В пресс-чайник закинула листья малинового дерева и залила водой, молоком и медом. После настаивания в пресс-чайнике чай надо было отжать – и вуаля, малиновый наат готов. Этот рецепт давно в нашей семье, ему мою ба научила ее бабушка, а ту ее бабушка, и так далее.
К своему стыду, я не сразу обратила внимание, что дома бабушки нет, и поняла я это только тогда, когда заметила записку на холодильной камере: «Дорогая, я поехала к подруге в Рощу, буду завтра ближе к вечеру. Не скучай. Твоя ба».
Улыбнувшись, положила записку на стол и задумчиво посмотрела в окно.
Поселок Роща находился недалеко от центра города, всего примерно в тридцати километрах, и на маршрутном такси до него легко добраться с любой остановки. Так что за бабушку можно было не беспокоиться, пускай отдыхает, ей полезно. А ее неугомонная подружка тетя Рита ей точно в этом поможет.
Усмехнувшись, вспомнила: ба, бывало, вечерком рассказывала, как они с Риткой (так бабушка называла подругу) по молодости устраивали веселые проделки, подшучивая над парнями, прокалывали, чем попадется, шины их авто. А когда парни с перекошенными лицами бегали и искали виноватых, делали невинный взгляд и отвечали, что, мол, они не в курсе и совсем-совсем никого не видели. Да, да.
И это самая безобидная из всех каверз, о которых рассказывала мне ба. Так что, скучно им точно не будет.
Пока Миленка не заявилась, подумала, что надо заранее подготовить одежду на завтрашний рабочий день, а то мало ли как может закончиться встреча с подругой. Задумчиво оглядев содержимое шкафа, пришла к мысли, что неплохо было бы обновить гардероб. Достала офисную строгую черную юбку чуть ниже колена, белую приталенную блузку и серый удлиненный пиджак, прикинула мысленно, что будет смотреться неплохо, и надела одежду на манекен.
Манекен я выпросила у одного знакомого, который не так давно открыл свой магазин одежды, долго его уговаривала. Но он, зараза такая, никак не хотел отдавать этот проклятый манекен. Говорил, что заказал очень маленькую партию, на каждую единицу товара, так что обломись, Эля, не видать тебе манекена как своих ушей.
Я же ходила в его магазин каждый день, (хи, хи) как на работу, спорила, просила, умоляла и даже угрожала. В итоге слово осталось за мной, и мой знакомый сдался, с мученическим видом сказав:
«Забирай, но больше, дорогая Эля! Никогда. Слышишь?! Никогда не появляйся на пороге моего магазина. Разве что за покупками и то не раньше чем через месяц».
Довольная собой, я покивала ему, забрала «чучело», весело помахала ручкой и была такова.
Тихо хихикнув своим воспоминаниям, я погладила бархатную поверхность манекена. Когда у меня подруги спросили, зачем он мне, я только пожала плечами.
А что? Очень удобно. С вечера собрала наряд, и сразу видно, как это будет выглядеть.
Как только я закончила одевать манекен, раздался звонок домофона. А вот и Милена.
Открыв дверь, оперлась плечом на стену, дожидаясь подругу. Прошло не больше пяти минут, как дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и в квартиру ввалилась Мэл, таща в руках два пакета, набитых продуктами. Она умудрилась даже в рот засунуть маленький пакетик и, тяжело через него дыша, прохрипела:
– Что стоишь? Помогай, блин.
Обалдев от такой дивной картины, не сразу сообразила, чего от меня вообще хотят, но Мэл уже впихнула один из пакетов мне в руки. Желудок радостно сжался в предвкушении вкусняшки. Таща пакет на кухню, мысленно повздыхала: хана моей попытке правильного питания.
– Ты что, ограбила магазин? – заглянув внутрь каждого из пакетов, шокировано поинтересовалась: – Или решила открыть продуктовый у меня дома? Для чего это все?
– Как это зачем? Как зачем?! Будем есть, пить, разговоры говорить. О! Уже стихи сами льются, – рассмеялась она. – А если серьезно, давно не виделись, подруга. Выпьем немного красного вина, расскажешь, как сейчас живешь.
Я покосилась на все это добро, обреченно закатила глаза и села на стул, со смешливой обреченностью подумав:
«Если Милена что-то задумала, то ее и джет не остановит».
Подперев кулаком голову, во все глаза смотрела, как Мэл носится по моей кухне, и решила все же уточнить:
– Ты же в курсе, что мне завтра на работу? Меня новый начальник прибьет, если я ввалюсь на работу в очках и с перегаром, мне с ним завтра еще над отчетом сидеть.
Подруга покосилась на две бутылки алкоголя и, подмигнула:
– Ну-у, мы же совсем немножко. Так, чуточку, по бокальчику, без фанатизма.
Скептически хмыкнула, смотря в умоляющие щенячьи глаза.
«Вот как у нее так получается? – мысленно фыркала я. – Без фанатизма, как же…»
А то я не знаю, что Мэл и «чуть-чуть» ― понятия несовместимые. А слово «совесть» ей и вовсе незнакомо.
Вздохнув и немного подумав, я решила согласиться. Во всяком случае, принудительно алкоголь мне в рот никто не зальет.
– Ладно уж, заодно расскажешь мне, что там за самец сегодня представление устраивал.
Милена сразу как-то сдулась и отвернулась к разделочной доске, нарезая колбасу с таким видом, будто вместо колбасы представляла того самого самца.
– Милена-а-а, – ласково позвала подругу. – Давай рассказывай, было ж видно, что тот молодой человек – не просто проходящий мимо знакомый.
Мэл тяжело вздохнула, отложила нож и проворчала:
– Где штопор? Открывай вино, доставай бокалы, блин. А то расселась, а я все делать должна!
– Ты от темы-то не увиливай, – встала из-за стола и достала пару бокалов. – Ну? И кто он?
Милена нахмурилась, подруга разлила вино по бокалам и, поставив всю эту красоту на стол, буркнула:
– Да кто, кто… По сути, никто. Мы, правда, знакомы не так давно. Ну и…
– Что? – спросила, взяв в руки бокал и отпив маленький глоток.
– Давай начну сначала, ладно?
С серьезным видом кивнула.
Мэл подхватила бутылку красного сухого вина, налила себе полный бокал и за один короткий миг осушила его полностью. От увиденного моя челюсть ударилась о стол, а брови поползли к волосам.
«История, похоже, действительно будет долгой и явно не легкой», – подумала я. Правда, по факту история оказалась больше похожей на маленькую комедийную трагедию.
– Я рассталась с очередным своим козлом, – глаза подруги немного увлажнились, она снова взяла бутылку и налила себе еще один бокал. – Решила сделать ему сюрприз, блин. А он!..
– А он – что?
– Сволочь – вот он что. На днях он дал мне ключи от своей квартиры, чтобы, когда я к нему шла, не звонила в дверь, а сама открывала. Так вот, сходила я, значит, в магазин, купила красивое белье, сделала маникюр, прическу, депиляцию эту долбаную – и все ради чего?
Милена посмотрела на меня, а я пожала плечами, с интересом дожидаясь ее дальнейшей тирады.
– Ради этой неблагодарной скотины! – выкрикнула она.
От ее крика я невольно вздрогнула и неодобрительно глянула на подругу. Под моим взглядом она на миг стушевалась:
– Извини.
А затем продолжила:
– Так вот. Приезжаю я, значит, к нему, смотрю в окно – горит только один светильник-ночник. Ну, я и подумала, что он устал и спит после работы, и я сейчас, вся такая красивая, приду к нему и сделаю приятное. А оказалось!..
– Что?
– Что, что, – насупив брови, пробурчала она. – Что сюрприз устроил как раз-таки он мне. Захожу я, значит, вся такая красивая, и наблюдаю занимательную картину: его одежда разбросана, рядом валяется еще и женская. Трусы вообще в прихожей на люстре висят. Нет, ну ты представляешь?! Трусы! На люстре! – взревела она и сделала такие глаза, что я рассмеялась, да так сильно, что на глазах выступили слезы.
– Во-от, тебе-то смешно, а мне тогда было совсем не до смеха, – протянула она и с укором покачала пальчиком.
Кашлянула:
– Извини, продолжай.
– Ага, спасибо. Так вот. Про трусы я тебе уже рассказала. Оглядываю я сие безобразие, и тут взгляд мой упал на дверь, а она приоткрыта, и оттуда доносятся звуки музыки. Подкравшись к двери, я тихонько заглянула внутрь. А та-а-а-м…
Тут Милена торжественно замолчала и уставилась на меня.
– Ну же, не томи, что?!
– Он! С какой-то тощей шваброй, продавливает ею матрац с блаженной улыбкой идиота. Ну, а я, недолго думая, залетаю в комнату и ору: «Сюрпри-и-з, милый!» И в этот момент происходят две вещи: его швабра с писком подскакивает и случайно ударяет ему по яйцам. В принципе, так ему и надо. А второе – он явно не ожидал, что припрусь я, как не ожидал и того, что его швабра вдарит ему по его колокольчикам. Он, бедненький, с писком сложился пополам, и еще смелости хватило спросить у меня своим пищащим-дрожащим, как у мышки, голосочком: «Ми-е-еле-е-ена, солнышко, а ты чего пришла?»
Подруга поморщилась от отвращения, возмущаясь:
– Нет, нормально вообще?!
Я как представила всю эту картину, так чуть от смеха со стула не свалилась. Мэл только неодобрительно покосилась и, фыркнув, подтянула полупустую бутылку, сцапав в свои загребущие ручки.
– Дальше-то что было? – сквозь хохот провыла я.
– Ну, а что дальше. Я от такого вопроса тогда аж зависла. Ну, и сказала ему, чтобы больше мне не звонил и что пусть дальше кувыркается со своей плоскодонкой, просто развернулась и ушла, хотя о-о-очень хотелось плюнуть ему в рожу вдобавок к его пострадавшим колокольчикам. Может, хоть ненадолго перестанет трахать все, что движется! – выплюнула она со злостью.
Миленка замолчала, насупившись. Я не торопила ее. Ждала, пока она сама продолжит. Я хоть успокоюсь немного. М-да-а, ситуация прям рядовая: возвращается муж с работы… Только в данном случае Мэл даже не жена. Но все равно неприятно.
Тут подруга прервала мои мысли предложением опрокинуть очередной бокальчик винишка, пожелав, чтобы не было таких козлов и чтобы никто никогда никому не изменял. Согласившись с ней, я поднесла к ее бокалу свой. Мэл сделала небольшой глоток и продолжила:
– Потом в мою голову пришла интересная мысль: чего такой красоте пропадать? Зря, что ли, в салоне столько торчала?! Я и поехала в первый попавшийся клуб, который как раз находился поблизости от дома этого козла. Я даже название не посмотрела, настолько злая была. Протолкнулась через большущую очередь людей на входе. Они мне, представляешь, даже слова не сказали, настолько зверский вид у меня был, – горько рассмеялась она.
Я тоже грустно улыбнулась и отпила вина, закусила кусочком колбаски.
– Проталкиваюсь через толпень, не замечая амбалов на входе, уже собралась прошмыгнуть в клуб, как меня схватили за шкирку. Меня – за шкирку! – воскликнула она. – Я от такого открытого хамства в осадок выпала, только и могла открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. А они мне давай выговаривать, что, мол, очередь, и если вас, мадам, нет в списке, то шли бы вы… в очередь! А лучше домой. Мне даже на миг стыдно стало. Мне – стыдно! Ты можешь в это поверить?
Милена посмотрела на меня с усмешкой и, увидев, что я тоже офигела от такого заявления, удовлетворительно кивнула себе и продолжила:
– Во-от! А я только и могла стоять и краснеть, как девочка. Позор! И тут, ты не поверишь, мимо меня кошачьей походкой проплывает та-а-кой самец, что там стало совсем не до стеснений. Открыв рот, я стояла и таращилась на него, как тупица. А он, проходя мимо меня, остановился, осмотрел с ног до головы, как товар на рынке, хотя в тот момент мне вообще по фигу было. Так вот, он кивнул амбалам и просто сказал: «Пропустить». И они с каменным выражением лица пропустили меня. Ну, а я, недолго думая, увязалась за этим самцом. А он осмотрел меня еще раз и, усмехнувшись, предложил поехать с ним. Я и согласилась. А что? Дура я, что ли, от такого мужика отказываться?
С укором посмотрела на Милену, думая о том, что она действительно дура. Мало ли что у всяких самцов на уме. И невольно вспомнила Алекса. Моя пара. Он ведь тоже красавчик. Да и еще какой.
Завтра же узнаю про него хоть что-нибудь.
А лучше вообще найти и еще один разок взглянуть на него, хотя бы издалека. Когда эта мысль дошла до моего сознания, я чуть не дала себе затрещину и быстренько перевела глаза на Милену. Та, заметив мой взгляд, сразу выпалила:
– Теперь я задам тебе вопрос. Ну, и кто он?
От неожиданности, икнула:
– К-кто?
– Не надо делать вид, что ты не поняла. На твоем лице была сейчас такая дебильная улыбка, которую я у тебя никогда не видела. Так кто он?
– Давай, ты сначала до конца расскажешь, что у тебя там дальше было, – перевела я на нее стрелки. Милене про Алекса почему-то совсем не хотелось говорить. Хотелось найти его, стукнуть по голове, утянуть в пещеру, спрятать и заклеймить.
Я замерла в ужасе от своих мыслей. Луна-а-а, Элина. Держи хвост и лапы при себе!
– Ты слушаешь?
Кивнув ей и налив еще вина, я подперла подбородок и принялась дальше слушать ее душевное излияние.
– Мы приехали к нему. Дорогу, если честно, я не запомнила. Только хорошо помню, что мы по пути покупали шампанское и почти все выпили, пока доехали до его дома. То, что было в машине, рассказывать тебе не буду, ты и так поняла.
Милена усмехнулась при виде моих красных щек и продолжила:
– Короче, это была самая потрясающая ночь в моей жизни. А наутро сказка закончилась. Я просто тихонько собрала свои вещи и ушла. Все.
Мэл грустно глянула в окно, и я спросила у нее об очевидном для меня, но явно не для нее:
– Не совсем поняла. А почему ты не оставила ему свой номер? Или записку, на худой конец.
Подруга с недоумением вскинулась:
– Ты знаешь, чем заканчиваются такие ночи?
Помотала головой, а она вздохнула и горько сказала:
– Я не хотела, чтобы он утром, дав мне денег, просто выкинул из своей квартиры вместе с вещами. Понимаешь? – и тихонько добавила: – И из сердца.
С одной стороны, я ее понимала, но если он ей понравился, то почему бы не попробовать? О чем я и спросила. Милена грустно посмотрела на меня и ответила, что она уже большая девочка, и сказки остались в детстве, а такие самцы ни с кем не встречаются, они просто берут свое, а просто через некоторое время выкидывают очередную даму из своей жизни.
Я опять подумала про Алекса. Что бы сделал он? Выкинул бы меня из своей жизни или?..
Тряхнув волосами и вспомнив, что сегодня к подруге приходил какой-то мужчина, спросила:
– А сегодня, кто это был?
Допив остатки вина, подруга поведала, что это был как раз тот мужчина, с которым она провела ночь.
– И что он хотел?
– Спросил, почему я ушла и ничего ему не сказала, – подавлено ответила она.
Я удивленно округлила глаза.
– Слушай, Эли, не будь наивной, – правильно понимая мой мысленный посыл, устало проговорила подруга. – Он позабавится со мной от силы месяц, а потом просто выкинет. А мне что прикажешь делать? Собирать себя по кускам и думать, как жить дальше без него?
Помолчав, она еле слышно шепнула, но благодаря своему слуху я все услышала:
– Я и так думаю о нем каждую секундочку.
– Не переживай, все будет хорошо, – ободряюще похлопала ее по руке. – Тебе еще встретится твоя половинка.
– Надеюсь. А у тебя что произошло? Кого ты встретила? И когда уже появится Ариша?
Проигнорировав первые два вопроса, свела тему к последнему, отчитавшись, что Арина приедет через две недели. И на днях она должна мне позвонить, вот тогда я девочкам все расскажу. Милена ответила, что ловит меня на слове, и предложила помочь мне все убрать.
Я просто махнула рукой, сказала, что завтра после работы сама все уберу, сегодня уже сил нет. Обнявшись еще раз и чмокнувшись, мы попрощались.
Подруга ушла домой. А я рухнула на кровать. В мыслях снова всплыло лицо Алекса, внизу живота стало тепло при одном только воспоминании о его глазах. Набрав в грудь воздуха и медленно выдохнув, я отогнала его образ и закрыла глаза. Надо успокоиться и заснуть, завтра на работу.
После такого насыщенного дня я на удивление быстро забылась сном.
Алекс
Утром проснулся очень рано, еще было темно. Посмотрел на Алису, она мило спала, забившись с головой под подушку. Потер руками заспанные глаза, поднялся с постели и потопал в ванную.
И пока шел, еще раз оценил весь масштаб бедствия. То, что не заметил вчера: мои вещи вытащены из шкафов и валяются по всему первому этажу, некоторые из них разрезаны ножницами, которые, к тому же, валялись там же. Подушки разбросаны возле стены, ими явно в эту самую стену швыряли, разбита посуда и стеклянный столик, а шкаф-пенал в гостиной вообще повален.
Зашел в ванную и ужаснулся.
«Кошмар, надо будет звонить в службу уборки, и это я еще на кухне не был», – привалившись к косяку двери, обреченно вздохнул.
На кухне, к моему большому удивлению, все было цело и чисто. Заглянув в холодильник, достал продукты, решая делать яичницу с кусочками бекона.
Подставил кружку к кофе-машине, щелкнул, выбирая нужную функцию. И уже через десять минут по кухне поплыли аппетитные запахи. Как только все было почти готово, услышал, что Алиса спускается по лестнице, и в ожидании посмотрел на дверь, скрестив руки на груди.
Долго ждать не пришлось, уже через несколько минут в дверь просунулась каштановая головка и тихонечко, как мышка, заглянула Али. Мой тяжелый взгляд устремился на девушку. Приняв виноватый вид, она опустила голову и юркнула на стул.
– Доброе утро, Алиса. Как ты себя чувствуешь?
– Уже лучше. Алекс, – она куснула губу, несмело поднимая на меня взгляд, – прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Мне так неловко.
Вздохнув, опустился перед ней на корточки, обнял за колени.
– Что вообще это вчера было?
Скулы девушки слегка окрасились в розовый цвет, выдавая вину и смущение.
– Да сама не понимаю, глупо все как-то. Я думала, ты оставил меня. Ушел…
Устало закатил глаза. Нет, я все-таки болван, как сам не догадался?
– Я оставил тебе записку, Алиса. Специально, чтобы ты не переживала.
– Я ее не видела, может, завалилась куда, – рассеянно откликнулась она.
– Ясно. Послушай, – приподнял ей голову за подбородок, – по своей воле я никогда тебя не оставлю. Веришь мне?
С минуту вглядываясь в мое лицо, она кивнула:
– Да.
– Хорошо.
Поднявшись, разложил по тарелкам еду, налил чай и поставил на стол, подвинув одну порцию девушке
– Ешь. Потом иди, собирайся, мы едем в клинику на обследование, ладно?
Молча кивнув, она начала кушать. Я только вздохнул, закинул кусочек еды в рот, мысленно составляя на сегодня план.
Составляя план, решил сразу позвонить в службу уборки, затем нашему семейному врачу, предупредить о визите. Хотя, думаю, отец уже сделал это. Доел, составил все в мойку, пошел собираться сам. Алиса тоже уже доела и была сейчас в душе.
Делая ревизию оставшихся вещей, понял, что придется еще и заехать в MOLL за одеждой, ибо остались в живых только одна майка, кардиган и штаны. И на том спасибо. Одевшись и предупредив Али, что буду на улице, пошел в машину, по дроге набирая номер семейного врача – Олега Ивановича Штольца.
Олег Иванович ответил сразу после первого гудка, как будто знал, что я вот-вот ему позвоню.
– Здравствуй, Алекс. Я в курсе вашей проблемы, специалисты вас ждут. Приезжайте.
Он положил смарт, а я так и не успел даже слово ему сказать, пожав плечами. Нашел контакт службы по уборке, набрал им. Там мне ответили очень быстро, пока делал заказ и обрисовывал проблему, из дома вышла Али. Не прерывая звонок, махнул ей рукой, чтобы села в машину. Зарегистрировал заказ и отложил телефон, посмотрел на Али.
– Ты готова?
Она мне кивнула и слабо улыбнулась. Положив руку ей на колено, легонько погладил.
– Все будет хорошо.
Али перехватила мою руку, тянущуюся к передаче, и слегка пожала, слабо улыбнувшись и кивнув.
Завел машину, выруливая на дорогу.
* * *
До клиники доехали мы очень быстро, несмотря на то, что ехать было довольно далеко. Но от нервов это явно вышло быстрее.
Только успели зайти в клинику, нас сразу пригласили в кабинет к старшему врачу. Объяснили ему проблему, он сказал, как я и думал, надо делать прерывание. У Алисы затряслись руки. Я обнял ее и прижал к себе, сказал, что нам это не подходит. Старший задумчиво смотрел на Алису, и от это взгляда даже мне неуютно стало.
– Вы понимаете, что обрекаете себя и ребенка, который уже все будет чувствовать, на смерть?
Алиса вздрогнула, но все равно кивнула. Я закрыл глаза и обреченно вздохнул.
«Так я и думал».
Врач мрачно собрал со стола несколько бумажек и увел Али на обследование, а я остался в специальной комнате ожидания с диванами и столиками.
Засунув руки в карманы брюк, подошел к окну и ничего не видящим взглядом смотрел на вид из него. Воспоминания ворвались в мое сознание, унося туда, где было светло, туда, где мы были счастливы.
* * *
Семь лет назад
Это был обычный солнечный летний день. Мы с Али договорились встретиться в городском парке. Я ехал со встречи с друзьями, настроение было прекрасным, ведь я поступил в академию, и мы с Владом и новым знакомым Сашей это дело обмыли. У входа в парк спиной ко мне стояла Али, и было видно, что она высматривает именно меня.
Хитро улыбнувшись, подкрался к ней со спины так, чтобы она меня не услышала, и рыкнул басом:
– Девушка скучает?
От неожиданности она подпрыгнула и резко обернулась, однако, увидев меня, тут же расслабилась, осуждающе покачала головой
– Алекс. Тебе не стыдно?
Широко ей улыбнулся, подмигнул и, обняв, повел в парк. Гуляя по парку, мы разговаривали и смеялись, вспоминая разные наши выкрутасы и каверзы.
Нам было очень хорошо.
Она вдруг резко остановилась, развернувшись ко мне лицом, взволнованно заглянула в глаза и прошептала:
– Алекс, а будь моим…
– Я и так твой, – брякнул в ответ, опешивший от ее слов.
Девушка закатила глаза и притворно разочарованно покачала головой:
– Ты не понял, Алекс. Будь моим парнем. Я очень давно тебя люблю и уже больше года не могу воспринимать тебя как брата.
Дернувшись, шокировано посмотрел на подругу.
– Ты точно уверена? Ведь ты не моя пара.
Она смущенно, с каплей тоски, опустила глаза и тихо прошептала:
– Я знаю. Но хотя бы на это время, будь моим.
Я улыбнулся и просто поднял ее в воздух за талию и покружил. От внезапности она ойкнула, а потом счастливо рассмеялась.
Вернувшись из воспоминаний, я подумал, что это был самый замечательный момент в моей жизни. Но еще лучший момент наступил, когда она стала по-настоящему моей. Спустя полгода после начала наших отношений.
* * *
Полгода спустя после этого эпизода
Был вечер, я шел домой к Алисе, она пригласила меня остаться у нее с ночевкой. После того как мы стали «парой», я часто оставался у нее. Зачастую мы смотрели фильмы, смеялись, целовались, ели пиццу по вечерам, а потом просто засыпали в обнимку. В общем, были примерной парочкой, каких много.
Поднявшись к ее дому, постучал дверь, она оказалось открыта, и я вошел. Из душа был слышен шум воды. Поставив купленную заранее пиццу на стол, прошел в гостиную и включил первый попавшийся фильм. Фильм оказался мелодрамой, махнул рукой и, подумав: «Пускай будет», уже собирался выходить из гостиной на кухню, как ко мне вышла Али.
На девушке было лишь одно полотенце, по мокрым волосам стекали струйки воды, завораживая. В штанах мгновенно стало тесно. Облизнул пересохшие губы, хотя очень хотелось облизнуть ее всю.
Она первой подошла ко мне вплотную, обняла за талию и потянулась к приоткрытым губам, проталкиваясь язычок внутрь. Это уже был не детский поцелуй, которые были эти полгода, этот поцелуй отдавал страстью и запахом клубничного шампуня.
Внизу живота все было настолько напряжено, что я порыкивал от давления, ощущая, как головка члена почти выходила за кромку штанов, грозя вообще порвать ширинку. Оторвавшись от ее сахарной шейки, лбом прислонился к ее лбу, хрипло выдыхая:
– Если мы сейчас не остановимся, то я не смогу сдержаться.
– Я знаю, – так же хрипло выдохнула она, смотря мне в глаза. – Давай сделаем это, Алекс, я хочу, чтобы ты был у меня первым. Пожалуйста…
Еще пару секунд я смотрел в ее глаза и не находил и тени сомнений. Притянул ее ближе к себе, жарко поцеловал. Поднял ее под попку на руки, понес в спальню, целуя на ходу ее губы, шею и до чего еще только мог дотянуться.
Опустил ее на кровать и снял полотенце, жадно осматривая каждый миллиметр ее светлой кожи, она стыдливо прикрыла грудь руками, и ее щеки немного покраснели.
Перехватив ее руку, отвел в сторону, покачал головой и мягко проговорил:
– Нет, ты прекрасна. Я хочу смотреть на тебя, целовать каждый миллиметр твоей сладкой кожи. Вылизывать твою сладкую, мокрую дырочку, ты же уже мокрая для меня, Али?
Она покраснела от моих слов еще больше, но кивнула, медленно убирая руки со своего тела, открывая себя.
– Да, вот так, – проурчал. – Никогда не закрывайся от меня.
Медленно снял с себя вещи, оставаясь в одних боксерах, под голодным взглядом моей девочки удовлетворенно улыбнулся, опустился перед ней на колени, осторожно уложил девушку на спину, стараясь лишний раз не давить весом. Целовал сладкие губы, спускался к шее и перехватывал сосочек ее налившейся груди.
Ее стон был мне наградой. Спустившись ниже, обвел языком пупок и зарылся в мягкие волосики лобка. Лизнул клитор и протолкнул фалангу пальца в ее узкую дырочку.
Вылизывая ее клитор и потихоньку продвигая палец все дальше, сам не мог до конца насладиться ее соками, которые уже текли по моей руке. Али стонала уже в голос:
– Только не останавливайся, Алекс! Только не останавливайся!
Сжал клитор и немного перекатил между пальцами, протолкнул в ее лоно второй палец…
– Пожалуйста, Алекс. Мне нужно, пожалуйста, там, – тихо шептала она, сжимая простыни руками.
Быстро снял боксеры и лег на нее сверху, упираясь в кровать локтями, сильно сжал ее руками, чтобы не вырвалась, и поцеловал. Головка члена легко скользнула внутрь и уперлась в преграду.
Али вздрогнула и попыталась слегка сдвинуться, чтобы уйти от этого распирания, но я не дал. Резко толкнувшись вперед на полную свою длину, остановился. Она вскрикнула и попыталась вырваться из моего захвата. Поцеловал ее ушко и шею, затем лицо, слизал соленые слезы, тихо шепча:
– Ш-ш-ш-ш, все хорошо. Уже все. Больше больно не будет.
Поцеловал ее губы и стал потихоньку двигаться, плавно и медленно, дабы лишний раз не причинять дискомфорт. И с радостью заметил, что Али буквально через несколько минут стала отвечать на мой поцелуй, сама насаживаясь на мой член. Очень быстро мы вдвоем достигли разрядки.
Это был прекрасный вечер, переходящий в ночь.
* * *
Из воспоминаний меня вырвал стук в дверь. Повернул только голову, так как такие воспоминания просто не проходят, и ширинка штанов причиняла дискомфорт моему вставшему члену, я посмотрел на дверь.
В дверях стоял отец. Он, ничего мне не говоря, зашел и сел на диванчик, закрыл руками лицо, провел по нему несколько раз. Мое только что хорошее настроение упало в минус, собственно, как и член. Глядя на отца, я ждал от него ответа.
Отец отнял от лица руки и сказал:
– Все плохо, Алекс. Что-то надо решать.
От этих слов я подобрался и с тревогой спросил:
– Насколько все плохо?
– Всего лишь десять из ста на благоприятный исход, – тихо ответил он.
От такой новости по спине пробежалась нервная дрожь.
– Где она?
– В кабинете физиотерапии, на ультразвуке, – ответил отец.