Go to audiobook
Разве могло быть иначе? Господи, да какая же я идиотка!
Глядя на медленно, но верно проявляющуюся на тесте вторую полоску, я ругала себя на чём свет стоит. Впервые за последнее время я позволила себе расслабиться, ни о чём не думать. И вот итог.
После шампанского всё было таким простым… Кирилл, предложение поехать к нему. Я так устала постоянно жить в напряжении, крутиться как белка в колесе, что наплевала на правила.
– Ты долго там будешь торчать? – раздалось из-за двери туалета. – Что у тебя?
Стоило открыть, в ноги мне бросилась собака подруги – чихуахуа размером с миниатюрную кошку. Зато радости мелкая выразила столько, словно не видела меня месяц.
– Ничего хорошего, – вздохнула я, протянув Дашке тест.
Она не взяла. Только мазнула взглядом и сразу же заявила:
– Тебе нужно ему рассказать.
– С ума сошла? – устало и беззлобно ответила я и прошла в кухню. Дашка потопала за мной. Собака увязалась следом и, сев напротив, уставилась глазами-бусинками, как будто что-то понимала.
– Не создавай себе лишних проблем.
– Какие проблемы, Даш? Он меня вышвырнул! Поимел как шлюху с трассы и выставил за дверь. А теперь ты предлагаешь мне прийти и сунуть ему в нос вот это? – С досадой я кинула тест на стол. – Ты хоть понимаешь, как он изменился?! Он… Это не тот Кирилл. Добился славы и стал жестоким и заносчивым. Правильно говорят: когда нищие дорываются до славы и денег, им башню сносит.
– Всё сказала?
Дашка поманила собаку, и та, процокав коготками по плитке, подошла к нам. Получила заслуженную вкусняшку.
Подруга выглядела недовольной. Я рассчитывала, что она поддержит меня. Знала же, как Кирилл поступил. Но вместо этого Дашка долго молчала, почёсывая ноготками со стразами чиха за ухом. Успокоившись, отправила собаку на лежанку.
– Ты отшила его у всех на глазах, – вместо слов поддержки сказала она. – И не просто отшила. Ты посмеялась над ним, Карин. Чего ты хотела? Я его не поддерживаю, но и осуждать не могу. Мой тебе совет: расскажи Кириллу про беременность. Не создавай сама себе сложности.
Конечно! Зачем создавать себе сложности? По мнению Дашки, всё вообще должно быть как дважды два. Завести себе богатого папика, который её содержит, и переживать только о том, чтобы соответствовать его представлениям о прекрасном. Другое дело, что она стала единственной, к кому я смогла обратиться, когда муж оставил меня на улице с огромными долгами. И жила я у неё уже так давно, что перестала чувствовать неловкость.
Собака опять завертелась около нас, и Дашка сползла на пол. Засюсюкала, причмокнув пухлыми ботексными губами. Посмотрела снизу.
– Правда, она классная?
Я не ответила. Взяла тест и кинула в мусорку. Громко захлопнула дверцу.
– Он специально купил нашу квартиру, Даш! Он всё это сделал мне в отместку, представляешь?!
– И что? – Она села прямо на тёплый, с подогревом, пол. Собака залезла ей на колени. Теперь обе они смотрели на меня тёмными глазами. – Сделал и сделал. Того, что ты залетела, это не меняет.
А вот с этим спорить было бессмысленно. В моей ситуации ребёнок – последнее, чего я хотела. Вернее, дело было не в желании, а в возможностях. Накопленных денег с трудом хватило бы на месяц в съёмном жилье, а переезжать в однушку отца тоже было так себе перспективой.
Дашка молчала. Почёсывала чиха за ухом и смотрела на меня.
– Ты меня, конечно, извини, – нарушила она повисшую тишину, – но я не готова нянчить твоего ребёнка. Тем более у него есть отец. И не абы кто, а четырёхкратный олимпийский чемпион. Это не тот случай, когда тебе некуда деваться. – Она опять помолчала. – Или ты не собираешься оставлять ребёнка?
Вопрос прозвучал как раз тогда, когда я пыталась убедить себя, что это самое правильное. Только почему-то подействовал он наоборот. Сердце отозвалось протестом. Слова подруги вызвали горечь. Хотелось, чтобы она обняла меня и сказала, что мы прорвёмся, со всем справимся, что я могу жить у неё сколько угодно и ни о чём не думать и ещё что-то вроде этого. И ладно, что совесть не позволила бы мне согласиться. Наверное, не позволила бы.
– Даш, я только что узнала, что беременна от мужчины, с которым переспала по глупости, – ответила довольно резко. – Я ещё понятия не имею, что собираюсь делать, а что нет. Но тебя я услышала.
– Надеюсь, что услышала.
Прозвучало это с сарказмом. Дашка встала, собака зевнула и поплелась за ней. Квартира у Дашки была хорошая: две маленькие комнаты и огромная кухня-гостиная, где мы сейчас и сидели. За спиной зазвякало, послышался шум воды. Подруга обратилась к собаке и опять засюсюкала, как будто за минуту до этого мы и не разговаривали. Стало ещё обиднее.
Было ещё кое-что, о чём до сих пор Дашке я не говорила.
– Он женится, – сказала я ей в спину.
Подруга развернулась и вопросительно посмотрела на меня. Я вздохнула и, взяв телефон, открыла браузер. Нашла статью и протянула телефон ей. Статья попалась мне в тот день, когда я почувствовала неладное. Задержка у меня была всего раз в жизни, да и то из-за резкой смены климата. А тут…
– Она актриса, – заметила Даша и вернула телефон.
Как будто я сама не знаю, что актриса. Разница-то какая? А чего я ждала? Что он всё это время думал обо мне? Что и медали свои завоёвывал, только чтобы мне что-то доказать? Нет, конечно. Но месяц назад поверить в это, пусть даже после шампанского, было не так сложно.
– Какая разница, кто она. Не буду я ему ничего говорить. Сама справлюсь.
– Дело твоё.
И правда моё. Как бы ни было горько это признавать – моё, да и только. Может, ещё Кирилла, но его это не касается. Уж точно не после того, как он выставил меня за порог, едва я успела натянуть трусы и надеть пальто.
Хрен знает, какая сука слила газетчикам номер, который я использовал исключительно для личных нужд. Мало того, что на первом было по сотне пропущенных за день, так теперь не умолкал и телефон, отключить который я просто-напросто не мог.
– Да! – рявкнул в трубку.
Да чёрт дери! Думал, это по делу, но из динамика с ходу прозвучал вопрос, не мог бы я выделить время для интервью какой-то там газетёнке.
– Нет! – обрубил девицу на корню. – На ближайший месяц у меня всё расписано под завязку.
Да блядь! Только на секунду отвлёкся, как на дорогу выскочила бабка. В прямом смысле выскочила, будто чёрт из табакерки. Вдарил по тормозам. Машина вильнула, телефон зазвонил снова. Провожая взглядом и не подумавшую ускориться старушку, я пытался унять нервы. Порой жалел, что не курю. К примеру, в такие моменты.
– Слушаю, – ответил на ещё один вызов. Это тоже оказался не тот звонок, которого я прождал всё утро. Да и хрен бы с ним. Но голос у звонившей девушки был приятный, да и начала она не нахраписто. Представилась и очень тактично спросила, могу ли я разговаривать.
– Вообще-то нет, – ответил я, тронув машину. – Но так и быть, отвечу на пару вопросов.
Первым делом она спросила по поводу окончания или продолжения карьеры. Нет, заканчивать я не собирался. Сделать перерыв – да. А дальше видно будет. Что до мотивации… На этом месте у меня всегда появлялось желание мрачно усмехнуться. В своё время хорошей мотивацией для меня послужила злость. Но на одной злости далеко не уедешь. Сейчас я просто знал, что могу сделать больше – то, что не делал никто до меня. Собрать в единое целое технику и презентацию. Замахнуться на третьи Игры? А почему, собственно, нет? Выходить на лёд, когда тебе под тридцать, и бороться с голодными до побед мальчишками – то ещё дерьмо. Как правило, в фигурном катании возраст проигрывает молодости. Но правила существуют, чтобы их нарушать.
Следующий вопрос касался моих дальнейших планов насчёт выступления в ледовых шоу. Я уже подписал пару контрактов, великой тайны в этом не было. Но пока было много другой текучки. Съёмки, почести. Сегодня я урвал целый день и собирался заняться тем, чем действительно хотел.
Свернув разговор, подумал, что неплохо бы появиться на катке не с пустыми руками. Хоть проставиться уже успел, больше – не меньше.
Неподалёку от катка был отличный магазин. Так что проблемы выбрать, чем побаловать тренерский штаб, не составило. Через десять минут после этого я вошёл на каток.
– Кирилл! – первым бросился ко мне мальчишка из средней группы. Так и есть, занятия только закончились. – Кирилл, а ты медали покажешь?
– В следующий раз.
Как звали паренька, я не знал. Зато меня тут знали все. Тренер кивнул, как только я подошёл, пожал руку. После возвращения с Игр потренироваться в полную силу я успел только несколько раз, и это раздражало. Но деваться было некуда – официоз никто не отменял.
– Не ждал тебя сегодня. А это ещё зачем? – Тренер показал на пакеты.
– Да так. Чтоб было, – усмехнулся и передал их ему. – Молодёжь порадовать, да и перерыв на кофе никто не отменял.
Постепенно к катку стала подтягиваться другая группа. Ребята помладше – от семи до десяти. За что я уважал тренера помимо прочего, так это за то, что в первую очередь он смотрел на талант, характер и желание учеников тренироваться. Деньги были не главным. Если бы не это, возможно, я бы не стал тем, кем стал. Так что многим я был обязан Сан Санычу.
Тренировка началась по расписанию. Я тоже вышел на лёд, на сей раз – чтобы провести незапланированный мастер класс.
– Твой, – кивнул тренер на борт после того, как я поправил одного из пацанят.
Катался тот хорошо, но уверенности в себе ему не хватало. Оно и не удивительно: в росте он значительно опередил своих товарищей, но остался при этом щуплым. Ничего, парень, когда-то я тоже прошёл через это. Но где теперь я, а где остальные.
– Газетчики, чтоб их, – выругался я себе под нос и подъехал к бортику, чтобы выключить телефон. Но в этот момент тот снова зазвонил. Да что за херня?!
Вместо привычной мелодии мобильный надрывался голосом попсовой певички. Оля, будь она неладна! И что за дурацкая привычка?! Говорил же ей, чтобы не брала мой мобильный. И уж тем более ничего не меняла. Но нет!
– И что ты можешь сказать в своё оправдание? – Сам не понял, но почему-то её звонок вызвал улыбку. Несмотря на выкидоны, я рад был звонку невесты.
Олька сразу поняла, о чём я. Поняла она, и что я не злюсь.
– Что очень соскучилась. Ты на катке?
– Да.
– Я тут близко. Буду через пять минут. И не говори, что так сильно занят, что не можешь оторваться.
Такого я и не сказал. Если красивая баба, да ещё и невеста, готова сама приехать, нужно быть маразматиком, чтобы послать её.
***
Конечно, в пять минут Олька не вписалась. Да я и не рассчитывал. Накинул ещё столько же и оказался прав. Когда она появилась на катке, Сан Саныч приосанился. Ещё бы. И не сказать, что Оля была суперкрасоткой, но цепляла не по-детски. Не просто так я решил жениться на ней. Невысокая миниатюрная блондинка с яркими серыми глазами, она была действительно хороша.
– Привет! – Оля подошла и, приподнявшись на носочки, чмокнула меня в губы.
Я приобнял её за талию.
– Где была?
– Да так… С менеджером встречалась, – ответила она словно нехотя и посмотрела на каток.
По льду рассекали дети. Две девчонки и несколько парней. Удивительное рядом: обычно все было наоборот. Но Сан Саныч отсекал посредственность с ходу. У старого чёрта была чуйка на ребят, способных двигаться дальше.
На бортике лежала раскрытая коробка конфет. Запрещёнка, конечно, но Сан Саныч иногда позволял нам лишнее. Каждый из группы получил по конфете. Оля тоже взяла одну. Пока она мусолила её, я наблюдал за ребятами.
– Наши с тобой дети тоже будут кататься, – сказал, чётко понимая, что так оно и будет.
Некоторые фигуристы были категорически против того, чтобы дети шли по их стопам: бесконечные травмы, разрывы связок, синяки. Но блядь! Всё это стоило того. И, глядя на двух хрупких девочек, чьи коньки оставляли след на льду, я готов был до хрипа повторять: это того стоит.
– Рано об этом, Кирилл, – отозвалась Оля.
Я посмотрел на неё. Она тоже повернулась ко мне. Только что настроение было отличным, но, посмотрев в её глаза, я напрягся. Да и Олька стала не такой, как секунду назад.
– Ты скажи ещё, что удел женщины – семья, дом и всё на этом. И что я дома сидеть должна.
– А почему нет? Я могу дать тебе всё, что нужно. Могу тебя обеспечить.
Она взяла ещё одну конфету. Покрутила в пальцах и вернула на место. Посмотрела на каток и снова на меня.
– У меня тоже есть амбиции, Кирилл, – сказала она неожиданно твёрдо. – Ты добился своего, я – нет. Стать женой олимпийского чемпиона – это, конечно, круто. Но я не хочу навсегда остаться актрисой третьесортных ролей. Ты должен меня понять.
Я стиснул зубы. Понять? Да на хрена мне что-то понимать?! Квартира – первое, что я купил после победы на прошлых Олимпийских играх. Выросший в нищете, я знал, что нужно детям. Любовь и бабки. Как ни крути, одно без другого никак.
Оля молча уставилась на каток. Я вдруг понял, что она темнит. Вместе мы были уже три года, и изучить её я успел.
– Говори.
– Я хотела попросить тебя отложить свадьбу.
Вот этого я не ожидал. Оля опять посмотрела на меня. Пристально и очень серьёзно.
– Мне предложили попробоваться на роль в хорошем фильме. Пробы будут проходить в Голливуде, Кир. Это шанс для меня.
Я молчал. Сам чувствовал, как по скулам гуляют желваки.
Олька продолжала:
– Я должна там быть. Не попробую сейчас, больше такой возможности может не представиться.
– Нет, – сказал решительно. – Либо твои пробы, либо свадьба. Выбирай.
Она задрала нос. Глаза сверкнули. Да срать мне на её злость! Не для того я выстраивал всё, чтобы ждать бабу, какой бы она ни была.
Оля не отводила от меня взгляда.
– У нас свадьба на носу. И я не собираюсь её откладывать. Таких актрис, как ты, пруд пруди, а твой Голливуд…
Она не дала мне договорить:
– Поговорим, когда ты успокоишься, Кир.
Потом неожиданно улыбнулась. Подошла, обняла и поцеловала в подбородок.
Да что за херь?!
Я оттолкнул её. Она состроила недовольную мордашку.
– Я тебе всё сказал, – выговорил так, чтобы дошло: я не шучу. – Через два дня у нас помолвка. Через месяц – свадьба.
– Хорошо. – Она в последний раз посмотрела на каток. Взяла с бортика крохотный рюкзак, закинула лямку на плечо и пошла к выходу.
Понимай, называется, как знаешь. Да я и не собирался это понимать. Никак. У неё на пальце моё кольцо, друзья в курсе, что я собрался жениться. Остальное неважно.
Две девочки на катке расшалились, начали выпендриваться. Чёрт подери! Хочу дочь. Нет, двух. У нас с Олькой будут красивые дети. Двое, а может, трое. Семья, дети, дом. Да, это то, что мне нужно от женщины. Об остальном я позабочусь сам.
***
После Олиного ухода на катке я пробыл недолго. К чему вымещать собственное поганое настроение на детях?
Сан Саныч внимательно смотрел на меня, пока я прощался с молодняком.
– Ты парень горячий, Кирилл, – остановил он, когда я уже собрался уходить. – Не руби сгоряча. Тебе это всегда мешало.
– Да всё нормально, – нехотя ответил я.
Тренер кривовато улыбнулся. За эти годы кем он мне только не стал: наставником, другом, опорой и поддержкой. И срать, что разница у нас чуть ли не в сорок лет.
Я крепко пожал ему руку, а он – мне в ответ.
Быть четырёхкратным олимпийским чемпионом приятно, но ещё приятнее быть уверенным, что для важных тебе людей это ничего не меняет. Кем ты для них был, тем и будешь всегда. Самим собой.
***
По пути домой заехал в алкогольный магазин. Бар ломился от бутылок, но всё надоело уже давным-давно.
Остановился я на бутылке хорошего красного. Бокал на ночь – самое то. Куда лучше, чем закидываться валерьянкой. После возвращения с Игр нервы были на пределе, порой казалось, что я перестаю различать время суток и дни недели. Гонка по встречной – вот что это напоминало.
Только я осушил бокал, в дверь позвонили. Открыв дверь, я наткнулся на Дашку. Ну ни хрена себе!
– Ты что тут забыла? – спросил с ходу.
Мы и в школьные годы не особо ладили, потому особенно странно было видеть её на пороге собственной квартиры. Мне уже доложили, что именно у неё и живёт Карина. Сука, некогда задиравшая нос и считавшая себя небожительницей. Смешная всё-таки штука – судьба.
– Ничего. Разговор есть.
– Ну проходи, раз разговор.
Она зашла сама. Ждать её я не стал. Пока она возилась в коридоре, достал ещё один бокал, наполнил и подал ей, едва она вошла в кухню. Дашка взяла. Странное дело, но при всей её гламурной вылизанности неприятия она не вызывала.
– Карина беременна, – внезапно заявила она.
Я посмотрел на бокал с вином. На Дашку. Нет, чтобы такое почудилось, красного сухого точно недостаточно. Да и Дашка идиоткой не выглядела даже в школе. Сейчас до неё тоже быстро дошло, что я жду разъяснений. Правда, давать их она не торопилась. Подошла к подоконнику, села на него задницей и скрестила лодыжки. Как будто бывала у меня в гостях чуть ли не по пять раз в неделю.
– Карина беременна, – повторила она. – От тебя.
– С чего такая уверенность?
– Хватит, Кирилл, – поморщилась она. – Мы с тобой знаем, что она не из тех, кто ложится в койку с каждым встречным. – Дашка помолчала и добавила: – Я знаю, что вы переспали. А ты наверняка знаешь, что она живёт у меня.
– Допустим.
– Ну вот и всё. – Она взяла бокал обеими руками и сделала глоток вина. – Я бы могла тебе ничего и не говорить. Там уж сам думай, мальчик большой, мозгов хватит.
Перед домом отца пришлось напустить на себя непринуждённый вид. Приехала к нему я совсем не для того, чтобы «обрадовать» новостью. Позвонил папа утром и спросил, когда у меня найдётся для него минутка. Уж не знаю, что ему понадобилось, говорить по телефону он не стал. Как же меня раздражала эта его манера изображать из себя забытого дочерью отца!
– Найдётся минутка… – пробурчала я себе под нос, набирая код домофона. Как будто бы я никогда ему время не уделяла! Приезжала каждый раз, когда было нужно. Но нет.
Отец встретил меня у открытой двери. Таким я не видела его давно: в глазах странный азарт, да и настроение у него, в отличие от моего, было приподнятое.
– Что случилось? – спросила с подозрением.
Хорошие новости не заглядывали к нам давно. В свете последних событий я так и вовсе опасалась любых перемен. Голова шла кругом от мыслей. Но чем больше я думала, тем поганее становилось на душе.
– Возможно, мне удастся сохранить бизнес.
Я застыла в наполовину расстёгнутой куртке. Назвать бизнесом остатки дела можно было лишь с натяжкой, но если бы это случилось, возможно, за несколько лет мы смогли бы выплатить долги, оставленные мне мужем.
Отец жестом показал в кухню.
Я всё-таки разделась. На столе стояли чашки и открытая коробка конфет. Моих любимых. Папа подготовился, только мне уже несколько дней кусок в горло не лез.
– Если всё пойдёт хорошо, у нас останется две точки, Карина. С учётом набежавших процентов рассчитать что-то сложно, но мы хотя бы пойдём в плюс.
Я присела на стул с удобной деревянной спинкой. Стиснула кулаки.
– Если я расплачусь с Васиными долгами, смогу наконец снять себе комнату, – сказала в порыве, продолжая думать о своём.
Отец улыбнулся уголками губ. Подошёл и положил руку мне на плечо.
– Угораздило же тебя выйти замуж за такого проходимца. Но ничего… Всякое бывает. Я не виню тебя.
Я резко подняла голову. Даже рот приоткрыла, чтобы напомнить ему, что он был совсем не против этого брака. Наоборот – всячески расхваливал будущего мужа, не уставая говорить, что он – прекрасная партия. Зато когда тот свалил с горизонта, прихватив с собой любовницу и по совместительству мою тогдашнюю лучшую подругу, «хороший парень Вася» превратился в проходимца и «всякое случается».
Но что толку сейчас вспоминать прошлое и портить отношения с отцом? Что мои проблемы – сугубо мои, папа не сказал ни разу. Даже когда наши дела пошли из рук вон плохо, он поддерживал меня.
– Ты правда думаешь, что мы можем что-то сохранить? – спросила я с сомнением и надеждой.
Энтузиазм отца угас. Он сел рядом и похлопал меня по руке. Я посмотрела на него из-под ресниц. За последние пять лет отец сильно постарел. Сперва неудачное вложение большой суммы, приведшее к тому, что нам пришлось отказаться от привычного образа жизни и продать часть бизнеса, потом проблемы с нечистым, как выяснилось, на руку заместителем. Довершением всего стали долги, оставленные мне бывшим мужем.
– Если всё получится, ты сможешь пойти учиться, – негромко сказал отец. – Не в Гарвард, конечно…
– Не надо, пап, – остановила я. Вздохнула, поднялась и принялась разливать чай, чтобы чем-то занять руки. Но чувствовала, что отец смотрит на меня.
Когда у нас начались проблемы, речь о Гарварде идти перестала. Я подала документы в несколько московских вузов, но пройти на бюджет не смогла ни в один. Отучилась два года на платном, а потом денег не осталось. Академ, за ним ещё один…
Вернувшись за стол, взяла конфету.
– Мои любимые…
Отец, судя по всему, почувствовал фальшь. Присмотрелся.
– У тебя какие-то проблемы?
А когда у меня их не было? Но если бы я начала перечислять отцу всё, что случилось за последний месяц, легче бы от этого не стало. Да, папа, проблемы. Я беременна от мужчины, который меня ненавидит. Единственная подруга ясно дала понять, что, если я решу родить, на её квартиру можно не рассчитывать, а своей у меня больше нет. И это только часть проблем.
– Да просто не выспалась. – Я наигранно зевнула. – На работу надо, а не хочется. – Посмотрела на часы. – Сейчас попьём с тобой чаю и поеду. Хочется… не хочется…
Папа вроде поверил. По крайней мере, с вопросами приставать не стал.
***
Пока мы пили чай, разговаривали о мелочах, стараясь не касаться болезненной темы. Квартира у отца была маленькая, как раз для одного человека. Нашу огромную, с панорамным окном в гостиной, он подарил мне в день свадьбы. Но её пришлось продать, чтобы погасить долги. Да и то не хватило.
Что муж вложил все деньги и прогорел, я узнала только тогда, когда он исчез. И что теперь должна выплачивать за него долги – тоже. Денег Вася назанимал столько, что, услышав озвученную мне сумму, я потеряла дар речи. Это было бы даже смешно, если бы люди, у которых он назанимал, не пришли прямо к нам домой и не объяснили, что случится, если я не заплачу.
– Ладно, пап, мне пора. – Я начала собираться.
Час действительно был поздний, и позволить себе опоздание я не могла. Не хватало лишиться половины зарплаты из-за нелепых штрафов.
– Скоро всё наладится.
Я улыбнулась уголками губ. Вышла в прихожую и обмотала шею шарфом… Вот же я кретинка!
– Пап, а деньги-то откуда?
– Всё ждал, когда ты спросишь, – таинственно улыбнулся отец. – Твой одноклассник помог.
– Одноклассник? – В душу резко закралось недоброе предчувствие. Пальцы застыли на шарфе.
– Кирилл Сафронов.
Я подавилась воздухом. Сафронов?!
– И… каким образом? То есть…
– Он сам позвонил. Предложил встретиться, ну и слово за слово…
Как в тумане, я продолжала одеваться. Голос отца звучал близко и далеко. Молния на куртке, сапоги…
– Ясно всё, – выдавила напоследок.
Пока ехала в лифте, думала, мозги вывернутся. Кирилл решил дать денег отцу?! Откуда ему вообще известно, что у нас проблемы? Не такой уж у меня был нищенский вид, чтобы он смог это понять. Или всё-таки такой…
Одно ясно – это не случайность.
***
– Карина! – Напарница влетела в подсобку с таким видом, словно увидела восьмое чудо света собственными глазами. – Ты не представляешь…
Я и правда не представляла. Пятнадцатиминутный перерыв только начался. Всё, что я успела, – это отвинтить крышку с бутылки купленного по дороге йогурта и достать булку.
– Пойдём! – Напарница попыталась выхватить у меня из рук йогурт.
– Да что такое? – Я встала.
Экспрессивностью она не отличалась, так что произойти должно было нечто из ряда вон.
– Может, для начала скажешь? Я, вообще-то, хотела поесть.
– Потом поешь, – отмахнулась она. – Твоя булка никуда не убежит. Ты не представляешь, кто у нас тут. Да ещё с таким псом… Его, кстати, Стёпка зовут, если что.
– Кого? Что за Стёпка? – Я судорожно пыталась вспомнить всех Степанов, каких только могла. На ум пришёл только один певец, да и то известный в довольно узких кругах.
– Сенбернара, – пояснила сменщица, выходя в зал. – А его хозяин…
Я встала как вкопанная. Около витрины с самыми дорогими игрушками стоял Сафронов. Ещё одна напарница улыбалась ему, поглаживая по голове огромного, как из старого, всеми любимого фильма, сенбернара.
Лохматый пёс повернул голову. Его хозяин тоже. Прошёлся по мне взглядом и закинул в корзинку для покупок мягкого жирафа. Самую любимую мою игрушку из всех, что у нас продавались. Пёс вильнул хвостом.
Первая растерянность прошла, вместо неё стала просыпаться ярость.
– Ты специально сюда пришёл? – подойдя, резко спросила я. – Неужели во всём городе не нашлось другого зоомагазина?
– Зачем мне искать другой, если этот был по пути? – как ни в чём не бывало ответил он. – Кари, мир больше не вертится вокруг тебя, прими это. Меня не волнует твоя жизнь. Если я что-то делаю, то делаю это только потому, что так удобно мне. Я покупаю квартиры, которые мне нравятся, и хожу в магазины, которые мне удобны. Кто ты такая, чтобы я делал что-то из-за тебя?
Несмотря на то, что говорил он тихо, напарницы всё слышали. И молчали. У меня пылали щёки, от злости и обиды трясло. Кирилл словно бы что-то вспомнил. Взгляд его задержался на моём лице. – Да, кстати, у меня к тебе разговор. Давай выйдем.
– Никуда я не пойду! – выпалила я прежде, чем успела подумать.
– Можем поговорить тут. – Он красноречиво кивнул на девчонок. – Если тебя это устроит.
Сенбернару наскучило стоять на месте. Подавшись вперёд, он обнюхал мои ноги и фыркнул, только что нос не сморщил. Отошёл, не проявив интереса, ткнулся в руку одной из напарниц и, остановившись возле хозяина, тихо заскулил.
Сафронов коснулся его огромной головы.
– Сейчас пойдём.
На кассе он поставил полную корзину. Я потащилась следом. И опять в душе появилось странное, недоброе предчувствие.
Напарница стала пробивать игрушки и лакомства.
– Хорошо, давай выйдем и поговорим.
Он не ответил. Между его пальцев мелькнула банковская карточка. Премиальная, блин!
Только когда с покупками было покончено, Кирилл удостоил меня взглядом. Кивнул на дверь. Напарницы так и молчали.
Я вышла за Сафроновым и с ходу спросила:
– Что тебе нужно? И какого ты… – Договорить не успела. Кирилл вытащил из кармана несколько крупных банкнот и сунул мне в карман.
– Здесь достаточно, чтобы сделать аборт в хорошей клинике. Избавься от проблемы.
– Проблемы?! – взвилась я, едва до меня дошёл смысл его слов. – Это не проблема! Это ребёнок!
– Это проблема, – зло отчеканил он. – Мне не нужно твоё наследие. Сделай аборт.
– Я не буду делать аборт! – Комкая, я достала деньги и швырнула ему в рожу. – Катись к чёрту! Ты женишься, вот и женись! Я…
Громкий лай заставил меня отступить. Сенбернар гавкнул снова. Сафронов усмехнулся. Презрительно, гадко. И снова его пёс залаял на меня, хотя я стояла молча.
– Если ты не хотел проблем, нужно было позаботиться о предохранении. Или тебя не учили пользоваться презервативами?! – прошипела я.
– Баба, которая прыгает в койку по первому щелчку пальцев, сама должна думать о предохранении, – так же спокойно отчеканил он. Ботинком подтолкнул ко мне смятую купюру. – Избавься от проблемы.
Придерживая пса, он пошёл к стоящему поодаль внедорожнику. В мою сторону больше не посмотрели ни тот, ни другой. Я догнала их. Схватила Кира за рукав пальто и развернула.
– Ты козёл, Сафронов!
– Не спорю, – презрительная усмешка. – Другие успеха не добиваются.
Он разжал мои пальцы, посмотрел в глаза. На то место, где мы стояли недавно.
– Не решишь проблему сама, будем разговаривать иначе. – Потом нажал на брелок, и машина мигнула фарами.
Кир открыл дверь. Пёс забрался на заднее сиденье, а сам Сафронов сел за руль. И всё. Внедорожник исчез.
Я поплелась к магазину. Деньги так и валялись на мокром асфальте. Хотелось наступить на них, пройти мимо. Но… я подобрала купюры. Не для того, чтобы сделать аборт. Просто… Какая разница? Кир всё равно этого не увидит.