Go to audiobook
Агния
Искоса я посмотрела на Данила. Развалившись в кресле, он набирал текст в смартфоне. Пиджак его валялся на диване, словно бы это был не кабинет, а его собственная квартира, где можно делать, что вздумается. Хотя, о чём это я? Мой сводный брат всегда делал, что вздумается и когда вздумается.
– Если отделка будет выполнена в белых и зелёных тонах с вкраплениями голубого, – только он отложил телефон, повернула к нему ноутбук, – предлагаю два варианта. Можно добавить лёгкости, а можно, наоборот, сыграть на контрасте.
Данил нехотя глянул на меня. Ощущение было, что ему дела нет до того, что я говорю.
Телефон на столе снова запищал. Наташа, чтоб её!
– Мы работаем или нет? – психанула, когда он опять взялся строчить. – Это настолько срочно, что она не в состоянии потерпеть до вечера?!
Ничего не ответив, он дописал сообщение.
– Ландшафт – твоё дело. Ты же у нас спец по кустикам.
Ещё немного, и я бы запустила в него чем-нибудь тяжёлым. Время близилось к вечеру, а всё, чего я добилась – эскизы внутренних помещений и несколько фотографий вкупе с планом территории.
– Эти кустики – часть проекта, – процедила, наградив его колючим взглядом. – Или ты считаешь, что человек, заплативший за номер бешеные бабки, только и будет делать, что в этом номере сидеть?
– Зачем мне считать?
И снова раздражающий писк телефона. Недержание у неё, что ли?! Едва не зарычав, я захлопнула крышку ноутбука. Свою-то работу я сделаю, главное, чтобы он сделал свою.
Даня соизволил отложить мобильный.
– Что там у тебя?
Сделал, чёрт его подери, одолжение! Взяв себя в руки, я хотела было ответить. Но сделать это помешал телефон, на сей раз мой.
– Хорошо, что ты позвонил, – приняв вызов, я встала и отошла дальше от стола.
Мельком заметила, что сводный смотрит на меня. Мирон заканючил, напомнил, что я обещала быстро вернуться.
– Извини, – вздохнула. Телефон Дани запищал. Я повернула голову. Это ведь он специально! Не хотел бы отвечать, не стал бы. – Я скоро приеду. Раз обещала тебе, что вечер мы проведём вместе, значит, мы проведём его вместе, – тихонько улыбнулась, слушая сына.
Покосилась на Данила и поймала на себе его взгляд.
– Может быть, поужинаем? – снова покосилась на братца.
Тот стал неожиданно мрачным. Сын особым энтузиазмом к идее не воспылал, но я продолжила:
– Мы с тобой давно нигде не были.
Сын опять заканючил. Что-что, а кафе были ему не по нутру. Куда больше он любил пикники на природе, хотя в последнее время как раз с этим у нас не складывалось из-за моей занятости.
– Договорились, – в ответ на его предложение съесть по большому бутерброду с колбасой. – Буду через, – посмотрела на время, – час. Жди. Постараюсь не задерживаться.
– Я соскучился, мам, – напоследок сказал он.
– И я по тебе, – улыбнулась. – Люблю тебя.
Я убрала телефон и вернулась к столу. Данил не сводил с меня взгляда.
– Показывай, – приказал, открыв мой ноутбук. На экране появились фотографии, и он было подтянул ноут к себе, но я снова захлопнула крышку.
– Рабочий день закончен, – заявила, не обращая внимания ни на тон, ни на прожигающий взгляд.
– Рабочий день будет закончен, когда я решу.
– Твой, возможно. А мой закончился сейчас. Прости, но меня ждут.
Я убрала ноутбук в сумку. Утром пришлось попросить Оливию передать его курьерской доставкой. Благо, что я всё-таки не оставила его в Штатах, иначе пришлось бы труднее. Данил встал. Я вскинула голову. Хватило с меня нашей утренней схватки. Проверять себя на прочность больше не хотелось. Вновь телефон его запищал, только теперь он не подумал взять его.
– Кажется, она очень тебя хочет, – взяла со спинки стула жакет.
Идя к двери, чувствовала направленный в спину взгляд. Что-то подсказывало – завтрашний день проще не будет. Но первый я, кажется, выдержала.
***
– Спасибо, – поблагодарила я водителя очередного такси.
– Помочь вам донести вещи?
Я отрицательно качнула головой. С собой у меня были только рюкзак и небольшой дорожный чемодан. Улетая, я никак не рассчитывала, что останусь дольше запланированного. Но жизнь часто преподносит сюрпризы.
Отпустив водителя, я обернулась к дому. Нашла нужный балкон.
– Мам, а что это за дом? – Мирон нетерпеливо глянул на подъезд.
Проще бы было оставить сына с няней в гостинице, а потом вернуться за ними. Но вместо этого я дала Оливии отгул до утра. Именно этот момент мне важно было разделить с сыном. Только с ним и ни с кем больше.
– Это наш дом, – протянула ему раскрытую ладонь.
Сын вложил в неё свою. По-взрослому внимательно посмотрел на возвышающуюся перед нами трёхэтажку в стиле лофт.
Бровки его сдвинулись.
– То есть мы тут будем жить?
– Да, – я выдвинула ручку чемодана. – Что не так?
Мирон мотнул головой.
– Он похож на завод. Разве тут можно жить?
Подкатившие горечью воспоминания отступили. Я кивнула сыну на подъезд. Можно ли тут жить? Хороший вопрос. Один раз я уже приводила эту квартиру в порядок после нескольких лет простоя. Пришло время повторить.
Лифта в доме не было. Пришлось подниматься по лестнице, а заодно и тащить чемодан. Мирон забегал вперёд и ждал меня на каждом пролёте.
– Сюда, – показала на нужную дверь и отперла.
Пропустила сына вперёд.
– Ух ты! – не успела отдышаться, услышала его удивлённо-восхищённый возглас. – Мама! Мама, смотри! Мам!
Смотреть мне было не надо, я знала, что вызвало у него столь бурные эмоции. И действительно: приподняв край чехла, сын разглядывал колесо. Брошенный рюкзак валялся тут же среди покрывшихся пылью старых журналов у его ног.
– Мама…
Глаза Мирона горели. Не помню, когда в последний раз он был таким взбудораженным. Подойдя, я кое-как сняла с мотоцикла чехол. От поднявшейся в воздух пыли запершило в горле. На глазах выступили слёзы. От пыли ли?
Коснулась руля мотоцикла, кожаного сиденья.
– Ничего себе! – с придыханием ахнул Мирон. Присел, разглядывая железного монстра со всех сторон. Подскочил, забежал с другой стороны.
– Чей он, мам? – звонкий голос сына разлетелся по первому этажу.
– Он… Да так, – заставила себя отвернуться. – Можешь считать, твой. Пойдём, – показала ему в сторону кухни.
Мирон не послушался. Да я и не настаивала. Проверила сделанный в приложении заказ и, убедившись, что курьер с нашим ужином скоро будет, сняла со стола защитную плёнку. Такую же – со стульев, со столешницы. В воздухе висели пылинки, окно было мутным.
Из коридора послышался топот. Через несколько секунд вбежал Мирон.
– Мы будем тут жить? – с ходу воскликнул он. – Правда?
– Да, – ответила и грустно улыбнулась. – Мы будем тут жить.
В дверь постучали. Забрав заказ, я поставила пакет на стул. Отвернулась буквально на минуту, чтобы сполоснуть тарелки, а когда снова посмотрела на сына, тот уминал сладкий рулет.
– Мирон! – начала было строго и поняла – не могу. Тёмные глаза, длинноватые волосы, чёрная футболка с кармашком-машинкой. Как же они похожи!
– Положи, – всё-таки выдавила через силу. – Вначале еда, а потом сладкое, – поставила тарелки на стол. Глянула строго.
Наверное, я мазохистка, раз из всех возможных квартир выбрала эту. Купила, не задумываясь, узнав, что она выставлена на продажу. Глупость или предопределение?
Глядя на уминающего огромный бутерброд с варёной колбасой сына, я понимала – ни то, ни другое.
– Пришла пора вернуться домой, – прошептала, включив чайник.
Бросила взгляд в окно. Да, настала пора. И будь, что будет.
***
И снова я не могла уснуть. Лежала на пропахшем запустением матрасе на втором этаже, а в памяти одна за другой всплывали картинки.
День, когда я должна была выйти замуж и не вышла.
Сидящий за рулём свадебного лимузина Данил, его не входящее ни в какие рамки появление во Дворце Бракосочетаний и фраза, поставившая точку на размеренной жизни, перечеркнувшая планы и мечты: «только что я поимел невесту на заднем сиденье лимузина».
Вздохнув, я зажмурилась.
…А после – эта самая квартира, его губы, мой чемодан, ночь, трасса…
– Мам, ты почему не спишь? – сонно пробормотал лежащий рядом Мирон.
– Сплю, – заверила сына. – И ты давай спи.
Дотянувшись, погладила сына по волосам. Усталость брала своё, предыдущая бессонная ночь не оставила выбора. Спать. А завтра – новый день новой жизни. Или старой? Как знать.
***
Как ни претила мне мысль, что чужие тётки будут шастать по нашей с сыном квартире, клининг вызвать пришлось. В первую очередь потому, что у меня самой просто не было времени выгребать скопившуюся за три года грязь. В итоге, отправив Оливию с Мироном в парк развлечений, я надавала кучу указаний двум пришедшим сотрудницам, сама же поехала на работу.
Данил появился только спустя час. Свеженький, в выглаженной рубашке.
– Никак Наташа постаралась? – не сумела сдержаться я. Щёлкнула по крестику на вкладке.
Данил поставил на стол картонный стаканчик с кофе.
– Должен же хоть один из нас выглядеть соответственно статусу, – отозвался сводный братец. – Хотя… – Посмотрел оценивающе. – Ты соответственно статусу и выглядишь. Что, ночь бессонная была? Отрабатывала ужин?
Уголок его губ дёрнулся. Мерзавец!
Решив ничего на это не отвечать, я забрала лист с набросками и осмотрелась в поисках карандаша. Только потом вспомнила, что по привычке использовала его вместо заколки для волос. Вытащила и поймала на себе колкий взгляд братца.
– Я хочу съездить на объект.
– Прямо сейчас? – позёвывая, он присел на угол стола. Провёл ладонью по волосам.
Я уловила его запах. Вдохнула поглубже, сама не заметив этого, и спохватилась.
– Да, – встала, чтобы не смотреть снизу. – К вечеру успею вернуться. Предупреди охрану и распорядись, чтобы мне выделили машину.
– Все машины сегодня заняты.
Это было враньём. Я лично видела на парковке два принадлежащих компании седана, а уж с водителями проблем не было никогда. Хоть не было меня долго, вряд ли что-то изменилось.
– Хорошо, – не стала спорить. – Я вызову такси. Предоставлю отчёт о расходах завтра утром.
Данил сжал зубы.
Не нравится?
Мне тоже не нравится, когда из меня пытаются сделать дуру.
– Дай мне детальный план территории, – попросила, проверив остальные документы. – И точный график ведения работ. Ещё мне нужны контакты поставщиков, с которыми мы работаем. Всех, Данил. Я попросила секретаршу предоставить их, но не уверена, что она хорошо меня поняла. Напомни ей об этом, пожалуйста. Утром её куда больше интересовал макияж, чем работа.
– Это всё? – нехотя он вытащил картонную папку с планом. – Или будут ещё какие-нибудь распоряжения?
– Пока всё. Если ещё что-то понадобится, я тебе позвоню, – потянулась было за планом, но Данил резко убрал его.
Я требовательно протянула руку. На его губах появилась жёсткая усмешка.
– Знаешь… – он лениво поднялся. – Такси обойдётся дорого. Пожалуй, я сам тебя отвезу.
В тёмных глазах заплясали дьявольские смешинки.
– Тем более, я так и так планировал съездить туда на неделе.
***
Зря я думала, что машина Данила будет выделяться из ряда прочих.
– Это твоя? – не сдержала удивления, когда передо мной мигнул фарами чёрный седан представительского класса.
– А что не так? – открыв дверцу, кинул Данил, как мне показалось, с раздражением.
– Да нет… – внимательнее посмотрела на машину. Ни пятнышка, ни намёка на грязь. – Всё так.
Даня глянул из-под бровей, сел за руль. Обойдя автомобиль, я устроилась рядом и, повернувшись, вгляделась в лицо сводного брата. Почувствовав взгляд, он резко повернулся ко мне. Всего на пару секунд. Завёл мотор и сдал назад.
– А как же гонки без правил и всё такое? – спросила, рассматривая навороченную приборную панель.
– Я этим дерьмом сыт по горло, – процедил он, хмурясь. Тёмные, брови, выражение лица… Чтобы сдержать стон, я сжала руку в кулак. – У меня есть дело. Нахрена мне гонки?
– Тебе же нравилось.
– Нравилось, когда я был пацаном.
– А теперь, значит, седан представительского класса, семейный бизнес и невеста?
– Именно.
– И что, даже никаких шлюх? – с усмешкой.
Даня глумливо хмыкнул. Посмотрел так, что и слов было не нужно.
– Почему же никаких?
– Иди к дьяволу! – прошипела сквозь зубы.
Ответом мне послужила ещё одна усмешка. Вот же скотина!
На стекло упало несколько капель воды, но на этом дождь кончился. Строящийся отель находился примерно в полутора сотнях километрах от города, и что-то подсказывало, что лёгкими они не будут, даже если за время пути мы не скажем друг другу ни слова.
Агния
Разговаривали мы действительно мало. Если точнее, за два часа дороги перебросились несколькими фразами. На этом всё.
Уже на подъезде к территории, Мирон прислал мне несколько фотографий. На одной он со скучающим видом сидел в огромной чашке, на другой – на качелях. Зато мини-картинг вызвал у него прилив энтузиазма, это чувствовалось даже на расстоянии.
– Сегодня на ужин ты не успеешь.
Я подняла взгляд. Данил смотрел на меня с недоброй насмешкой в глазах.
– С чего ты взял, что сегодня меня зовут на ужин? Вполне возможно, мы обсуждаем завтрак.
Даня пренебрежительно скривил губы. Сделал выпад, но я вовремя убрала телефон. Хмыкнув, он коснулся моей ноги. Сжал коленку. Я напряглась.
Если бы ему нужен был телефон, он забрал бы его. Но ему нужно было другое – вывести меня из себя. И это у него, черт возьми, получалось.
– У тебя исключительно ко мне такой интерес? – резко отодвинулась. – Или на тебя так скорая свадьба действует, что ты ни одной юбки пропустить не можешь?
– Можешь считать, что я соскучился.
Я отвернулась к окну. Соскучился? Хоть это и было сказано с издёвкой, слова задели больные места. Может быть, как раз потому, что в них ничего, кроме издёвки, не было.
Первые недели в Штатах я ждала. Ждала, что он найдёт меня. Потом, что просто позвонит или напишет. Что в один из одиноких вечеров или пасмурных рассветов я выйду на улицу и увижу его.
В моём воображении он стоял, опираясь задницей о капот внедорожника. В моём воображении на капоте его внедорожника лежал букет роз. В моём воображении на нём была расстёгнутая косуха и вытертые джинсы.
Но это было только в моём воображении. Ни одного звонка, ни одного сообщения ни в первые недели, ни потом. И уж тем более, никаких роз на капоте.
По крыше опять застучал дождь, капли потекли по стеклу. Я услышала, как щёлкнула зажигалка, почувствовала запах дыма, но не повернулась.
Повисшая тишина растянулась на оставшиеся до отеля километры. Только когда мы подъехали к огороженной территории, Данил показал мне на высокие сосны.
– Надо с ними что-нибудь сделать.
– Что-нибудь, это что?
Мы остановились возле проходной. Пока перед нами открывали ворота, он молча смотрел на стену деревьев. Я ждала очередного выпада, но Данил сказал неожиданно серьёзно:
– Хорошо бы поставить тут несколько беседок на отдалении друг от друга. Чтобы создать ощущение уединения.
– Хорошо, – я тоже ответила серьёзно. – Я подумаю, как лучше вписать это в общий стиль. Беседки под соснами… Да, это интересно и практично.
От свежего, с нотками хвои воздуха, кружилась голова. Окружённый соснами, отель скрывался в глубине огромной территории и даже окружённый строительными лесами, выглядел величественно.
– Возьми, – Данил протянул мне каску.
Я посмотрела на неё, на него и отвернулась, так и не взяв. Ничего не сказав, он надел её на меня. Резковато поправил ремешок.
– Ты не на дискотеке, – сказал грубо. – Это строительная площадка.
Кончики его пальцев оставили на подбородке незримый горячий след. Смотреть ему в глаза мне не хотелось. Взгляд притягивало озеро, покрытое рябью от дождя.
– Зимой тут, наверное, будет ещё лучше. Мы могли бы поставить несколько ледяных скульптур. Это, конечно, затратно, но, если найти хорошего мастера, сыграет на руку. Лёд всегда притягивает. Огонь и лёд.
Он не ответил. Я повернулась, в ожидании, но Данил задумчиво смотрел на воду. На нём тоже была защитная каска, в руках – документы.
Кем он стал за эти годы? Знаю ли я этого мужчину? К чему были эти вопросы, я толком не понимала сама. Хмурый, он кивком показал мне на отель, но с места ни он, ни я не сдвинулись. Так и стояли, глядя друг на друга.
Сдавшись первой, я пошла к дверям. Данил шёл позади: я слышала звук его шагов. Тихий, он всё равно глушил голоса рабочих, хотя по всем законам должно было быть наоборот. Изнутри отель был совершенно безликим. Серые стены, под ногами грязь. Тут и там валялись остатки строительного мусора.
Пока Даня разговаривал с прорабом, я прошла по первому этажу, отмечая расположение залов.
– Это будет лучший из наших отелей, – сказала уверенно, как только он подошёл.
Братец кивком осведомился, с чего я это взяла. Я не ответила ему. С интуицией у меня всегда было так себе, но дело было не в ней. Я просто это знала.
– Здесь нужен особенный запах, – сказала в задумчивости.
Мы стояли посреди предназначавшегося для кафе зала. В голове у меня одна за другой появлялись и таяли картинки. Много зелени, простые цветы.
– Можно попробовать холодную вишню, но я не уверена. И ещё… внутри не должно быть много зелени, её достаточно вокруг. Лучше использовать дерево.
– Не припомню, чтобы тебя нанимали в качестве дизайнера интерьера.
Я вскинула голову. Данил стоял, расставив ноги на ширину плеч. Достал смятую пачку сигарет.
– А я не припомню, чтобы на территории стройки можно было курить, – отозвалась язвительно и пошла к выходу. Услышала, как позади хмыкнул Данил и, резко затормозив, обернулась. Он стоял на прежнем месте, смотрел с прищуром. Что-то заставило меня вернуться.
– Я хороший специалист, – выговорила тихо и жёстко. – Один из лучших, Данил. Ты можешь это игнорировать, но факты – вещь упрямая. Научись разделять работу и личное. Иначе…
Договорить мне не дал зазвонивший телефон. Оно и к лучшему – Данил и так всё знал. Взгляд его был подтверждением: холодный, презрительный. Мелодия наполняла пустую комнату, разлеталась эхом.
– Да, – ответила на английском, увидев имя звонившего. Улыбнулась.
Данил поджал губы. Не обращая на него внимания, я отошла к покрытому слоем пыли окну и продолжила разговор. Старый рокер был тем ещё пожирателем женских сердец. Удивительно, но после четырёх разводов, он умудрился остаться в хороших отношениях со всеми своими бывшими.
– Я рада, что моя задумка пришлась Вам по вкусу, Джонатан, – засмеялась в ответ на комплимент – не мне – крытой беседке, которую по разработанному мной проекту окружили решёткой и ползущими растениями. – Иногда простые вещи приносят незабываемое удовольствие, – засмеялась снова.
Джонатан ещё раз поблагодарил меня и попросил помочь с оформлением сада другу – клавишнику его группы. Конечно же, я с радостью приняла предложение, оговорившись лишь, что взяться смогу не раньше, чем через несколько недель.
– Вас можно ждать вечность, – ответил Джонатан со смешком, а потом добавил уже совершенно серьёзно: – Ричард отправит Вам фотографии, если это удобно. Вы невероятная женщина, Агния. Во всех смыслах. Так, как вы сочетаете простоту и роскошь, делать это не способен никто. Для этого нужна смелость. Вы смелая. И это тоже касается всего, не только работы.
Поблагодарив его, я убрала телефон. Слова оставили на душе тёплый след. Особенно ценны они были, потому что сказал их человек, много что видевший за жизнь.
– Не удивительно, что ты нарасхват, – раздалось за спиной. – Если ты со всеми клиентами ведёшь себя…
– А вот как я веду себя с клиентами, – подчеркнула последнее слово, отлично понимая, какой смысл он в него вложил, – тебя не касается.
Обойдя Данила, я вышла-таки на улицу. С неба капало. Большие тяжёлые кляксы тёплого дождя оставляли мокрые пятна на голых руках. Ноги вымокли, ещё когда мы шли сюда, но холодно не было.
– Я хочу посмотреть на сосны, про которые ты говорил, – показала на кромку леса, едва Данил появился на дорожке.
Швырнув окурок в траву, он сделал приглашающий жест. Рассчитывал, что я присяду в реверансе?
Сняв каску, всучила ему. Распушила волосы.
– Снимешь, когда мы уйдём с территории, – рыкнул он и попытался снова нахлобучить её на меня.
Мимо, поздоровавшись, прошли двое рабочих. Я оттолкнула его руку.
– Иди к дьяволу, Даня, – отрезала и, забрав её, повесила на рукоять стоявшей рядом тележки для цемента.
***
Запах хвои возле сосен был ещё насыщеннее. После прошедшего дождя пахло свежестью, потихоньку щебетали птицы. Какой бы устроенной ни была моя жизнь в Штатах, все семь лет я скучала по России. Казалось, даже дышится тут легче.
Пройдя между сосен, остановилась в образованной стволами нише.
– Здесь можно поставить беседку на двух-трёх человек, – сказала, не глядя на подошедшего Данила. Прошла дальше, не слыша, – чувствуя, как он крадущимся хищником следует за мной. – Здесь ещё одну, – указала на сосны в отдалении. – А вот там…
– Зачем ты приехала? – он рванул меня за плечо.
Я споткнулась о торчащей из земли корень. Инстинктивно вцепилась в его руку.
Данил толкнул меня к ближайшему дереву. Под ногами его захрустели ветки.
– Какого чёрта тебе понадобилось? – впечатал в ствол.
Кора царапала спину через тонкое платье, чёрные угли глаз Данила прожигали до костей.
– У тебя же всё прекрасно! – процедил, склоняясь ближе.
Ладонь опустилась на моё бедро, подол платья пополз вверх. Обескураженная натиском, я судорожно сглотнула.
– Какого, спрашиваю, черта?! – скомкал платье. – Неймётся? Решила расстроить нашу с Наташкой свадьбу?
Ладонь его легла уже не на ткань – на кожу. Меня окатило жаром. Скалясь, он с нажимом поглаживал мою ногу. Резко стиснул.
– Да на кой ты мне сдался со своей Наташкой?!
– Да, – процедил с презрительной усмешкой. – Я тебе не сдался. Зато бабкины деньги сдались.
Я толкнула его, но это было всё равно что пытаться сдвинуть с места скалу.
– Ничего не выйдет, сестрёнка, – процедил со свистящим шёпотом, опаляя дыханием лицо. Рука его оказалась на моей заднице. – Влезть в свою жизнь я тебе больше не дам. И своё не отдам. Попробуешь, сотру тебя в порошок.
– Да делай ты со своей жизнью, что хочешь, – выплюнула ему в лицо. – Только ко мне не прикасайся, – снова попробовала оттолкнуть. – Женись, на ком хочешь. Пусти!
– А если не пущу? Клиентом больше, клиентом меньше. Я ведь теперь тоже твой…
Замахнувшись, я что есть силы ударила его по лицу. Голова Данила дёрнулась, ладонь обожгло.
– Никогда, – с яростью зашипела я, – никогда не трогай меня. Я больше не твоя марионетка. Лезть в свою жизнь я тебе не дам. Я вернулась, Данил, и тебе придётся это принять.
Угли в его глазах окончательно потемнели. Меня трясло от ярости, обиды и негодования.
– Маленькая сука, – дёрнул на себя за ремешок сумки. – Ты пожалеешь.
– Уже пожалела, – вырвала ремешок. – И да, ты прав, я сука. Ты ошибся только в одном – уже не маленькая. Так что твои угрозы на меня не действуют.
Толкнув его плечом, я пошла к машине. Каблуки туфель утопали в земле и траве, я почти не разбирала дороги. Но главным было другое – не показать ему выступившие на глазах слёзы.
Он меня не сломает. Больше нет. И теперь точно не заставит трусливо сбежать.