Go to audiobook
Егор понимал, что надо бы подойти к ним, выразить своё соболезнование. Но не смог этого сделать. Ведь они сидели у гроба своей дочери, а подойти к нему, увидеть ее безжизненное тело, он не мог и не хотел. Это было выше его сил.
Егор отвернулся, и взгляд его упал на чуть приоткрытую дверь другой комнаты. Он сразу понял, что там, за этой дверью жила Лена. Там был ее мир. Именно туда, за эту приоткрытую дверь влекло его сейчас. Посмотрев по сторонам и поняв, что на него никто не обращает внимания, он приоткрыл дверь и вошёл в комнату.
Комната эта ничем не отличалась от десятков других девичьих комнат, наполнены милыми сердцу предметами, отражающими внутренний мир их хозяек. Вся разница заключалась лишь в том, что это была ЕЁ комната. Здесь, в этих стенах жила она со своими мыслями, чувствами и мироощущением. Тем, который он так и не успел узнать. Теперь всё это так и останется не разгаданной тайной её жизни и её внезапной нелепой смерти. Он попытался мысленно представить ей живую, находящуюся здесь, рядом с ним. И не мог, потому что она и была рядом, за стеной, в двух шагах от него. Но это уже была не она, та Лена, которая когда-то подошла к нему сама, с которой он разговаривал, которая открылась ему, став совсем не такой, какой ее знали все остальные. Там, совсем рядом, за стеной, находилась другая она – чужая и странная, не принадлежащая уже этому миру.
Взгляд Егора упал на лежащий, на столе фотоальбом. Он подошёл и машинально открыл его. И увидел ее. Живую, красивую, смотрящую на него весело своими бездонными, изумрудными глазами. Он вздрогнул не сразу сообразив, что это всего лишь фотография. Маленький бездушный кусочек картона, навсегда запечатлевший ее улыбку и весёлый радующийся жизни взгляд. Лена смотрела на него с глянцевой поверхности фото и как бы говорила – не верь, там за стеной не я. Я здесь, с тобой. Снимок, действительно получился очень удачным. Во взгляде смотрящее на него с фото, совсем не было той боли, которую он заметил на том "оккультном" вечере в ее глазах. Она, словно, уже тогда предчувствовала развязку.
Или может быть уже тогда знала? Лена, Леночка, что же ты наделала? Зачем? Зачем ты ушла и оставила меня одного, едва прикоснувшегося к твоей жизни. Ты сказала мне тогда, что ты проводник, всего лишь проводник. Ты привела меня в тот, неведомый, скрытый от посторонних глаз мир. И всё? А может быть что-то другое, независимое от меня, заставило тебя сделать это? Узнаю ли я когда-нибудь правду? Да и нужна ли она теперь, когда уже ничего не исправишь, ничего не вернёшь назад.
Ты открыла мне истину, указала мне путь, по которому мне идти дальше. А у тебя самой была своя дорога, свой путь оказавшийся таким коротким. Я сейчас, здесь, в твоей комнате, пытаюсь представить тебя живой, и ты тут, за стеной, совсем рядом. Я не могу заставить себя подойти к тебе. Я не хочу видеть тебя чужой, мёртвой, не смогу вынести вида твоих навсегда закрытых глаз и сомкнутых в вечном молчании губ. Я не хочу видеть тебя такой. Прости.
Егор вынул фото из альбома, положил во внутренний карман куртки. Больше ему здесь нечего было делать. Он вышел из комнаты. Справа от него была другая, страшная комната, в которой находилась ОНА.
Втянув голову в плечи, он быстрыми шагами вышел из квартиры и быстро стал спускаться по ступеням вниз.
А потом сидел в машине и ждал выноса тела. И, как только из подъезда показалась траурная процессия, повернул ключ зажигания и нажал педаль газа.
Домой он вошёл только вечером. Навстречу ему вышла Юля, у которой были свои ключи.
– Ты где был так долго? – в волнении спросила она.
– Я? – неуверенно, отведя в сторону глаза, сказал Егор – я, был…
– Что-нибудь случилось? – она положила руки на его плечи.
– Нет. Всё нормально. Просто гулял.
Он сел на стул у входной двери и взяв ее за руки притянул к себе. Тепло тела любимой женщины подействовало на него успокаивающе.
– Юля, если бы ты знала, как не хватало мне тебя все эти дни.
Он не лгал. Он понял это только сейчас и был счастлив от того, что может сказать ей это, от того что она здесь, рядом с ним. Всё напряжение последних дней душившее и мучавшее его отпустило.
Она взъерошила его волосы:
– Глупый, куда же я уйду отсюда? Уйду от тебя?
Юля поцеловала его голову.
– Ты продрог. Давай раздевайся, а пойду, приготовлю ужин и кофе. Будем лечить твою хандру.
Она всё понимала, эта девушка с чудными каштановыми волосами, она всё видела и знала без слов, и бережно относилась к чувствам человека, с которым свела ее судьба.
Прошло всего несколько дней со дня похорон Лены, а Егор стал уже совсем по другому относиться к этому печальному для него событию. Он успокоился. Все переживания и мрачные, безысходные мысли, довлеющие над ним все последние дни, отпустили его. Конечно же, он всё ещё переживал ее уход, но это были переживания, уже совсем иного рода. Да, ее больше нет, но она не исчезла навсегда, не просто умерла в том понимании смысла слова, какое вкладывают в это понятие простые смертные люди. Это для них, слово это, означает конец, ледяной ужас, парализующий сознание и тоскливые мысли о бренности всего живого, и тайной мыслишкой о том, что ЭТО, УЖАСНОЕ И НЕОТВРАТИМОЕ произойдёт когда-нибудь, с кем-нибудь другим, с кем угодно, но только не со мной. Потому что этого не может, просто не может быть! И, тем не менее, в голове каждого из нас возникают обречённые мысли о собственной неизбежной и неотвратимой кончине и вместе с мыслями этими возникает жуткое ни с чем не сравнимая ненависть и страх.
Но Егор уже не был тем, обычным человеком. Он был новым человеком. Он уже знал, что смерти нет. Что есть только переход в другое состояние бытия, переход в другой, живущий по иным законам мир. И все те, новые люди, которые, так же как и он, знали об этом, не испытывали никакого страха перед неизбежным, и, даже может быть, главным событием в жизни каждого живого существа событием. Смерть это всего лишь переход. Переход за грани реальности. Переход от привычной, повседневной, физической жизни в новое неведомое состояние существования. И Лена перешла эту грань. Она оставила этот чужой, враждебный и непонимающий ее мир и ушла туда, где может быть, только теперь обрела покой и радость. Здесь осталась только память о ней. И эта память будет с Егором, память и фото, которое он теперь всегда носил с собой, и каждый удобный момент смотрел на него. Он не пытался при этом действии, что-то понять и постигнуть, получить какую-то информацию из того мира. Он просто смотрел на него, откинув прочь все мысли и эмоции. В эти мгновения он весь, словно наполнялся каким-то неведомым раньше ощущениями словно Лена, через своё фото передавала ему энергию иного мира, который ещё был закрыт для него.
Ему доводилось слышать рассказы о самоубийцах, о том, что, им якобы, тяжело приходится на том свете, но, так, как, он не верил в эту чепуху то и не придавал значения всем эти россказням. Теперь же его терзал вопрос: Что ТАМ, СЕЙЧАС, происходит с ней. И есть ли всё-таки доля вины его, в том, что происходило с ней. Ему очень хотелось, чтобы слухи о "таблетках" так и остались бы слухами, а если так, то значит просто пришло её время, и она, выполнив своё предназначение, покинула этот мир.
По прошествии нескольких дней, когда спокойствие уже полностью овладело им, он решил вновь посетить таинственную квартиру и сообщить обществу о смерти Лены. Ведь, может быть они об этом ещё не знают. Он не знал, по каким дням недели они собирались, но, в конце концов, есть же у этой квартиры хозяева. Теперь эта квартира стала немножко и его квартирой. Она стала для него воротами в иной, загадочный и волшебный мир. Мир в которой он был допущен. Назад пути уже нет, да он и не нужен.
Вечером Егор помчался в восточный сектор. Достигнув цели он стал колесить по кварталам пытаясь вспомнить нужный ему дом, ведь тогда в первый раз, он вообще не знал зачем сюда едет и не пытался запомнить дорогу в незнакомом районе. Теперь жалел об этом. Дом он всё-таки нашёл. И именно тот дом. Вот и тот самый подъезд. Егор остановил машину. Так, если не изменяет память – третий этаж. Кажется здесь. Он уже поднял руку что – бы позвонить, но на стене, рядом с дверью звонка не было. Стоп, был же звонок. Звонила Лена. Он даже хорошо запомнил мелодию. Но сейчас звонка не было. И сама дверь… цвет… обивка двери не та. Это он тоже хорошо запомнил. Неужели всё-таки ошибся? Перепутал подъезд? Их вроде всего четыре. Правильно. Да нет, подъезд тот, может быть не тот этаж? Егор поднялся этажом выше, потом спустился этажом ниже. И там и там двери даже отдалённо не напоминали ту дверь, которая чётко отпечаталась в его памяти.
Выйдя из подъезда Егор осмотрелся. Нет, дом, он готов поклясться, именно тот. Да и подъезд… Может всё таки попробовать зайти в соседний?
На третьем этаже соседнего подъезда его встретила такая же незнакомая дверь. Но здесь был хотя бы звонок. Уже почти в отчаянии Егор нажал на кнопку. Не та мелодия, ну не та!
Уходить было поздно. За дверью, что-то зашуршало и она приоткрылась. Перед Егором возникла неопределённого возраста женщина, зябко кутавшаяся в старый застиранный халат. Она поправила спутанные на голове волосы и вопросительно уставилась на неожиданного гостя. Тут же из-за неё, в дверную щель протиснулась стриженная белобрысая головка мальчика с полными любопытства глазёнками. Получив от матери ладонью по макушке, любопытная голова тут же исчезла.
– Добрый вечер – выдавил из себя Егор уже понял, что стоявшая перед ним женщина никакого отношения к обществу мистиков иметь не может. Но и стоять молча тоже не было никакого смысла. – Скажите, а здесь собирается общество… – следующее слово Егор не смог из себя выдавить, видя как от удивления и непонимания округляются глаза женщины.
– Я хотел спросить – начал опять он, – у вас здесь собираются люди… то есть… – он опять замолчал прекрасно понимая, что ничего для себя важного не узнает.
Безмолвная статуя со спутанными волосами, наконец открыла рот:
– Никто у нас здесь не собирается. Разве только, муженёк со своими алкашами. Только какие-то люди, прости господи. А вы кто, участковый? Соседи,небось, пожаловались. Я то сама боюсь этого дурака. Нет его сейчас.
– Да нет, – неловкость исчезла. – Я не участковый. Просто… наверное, подъезд перепутал. Извините за беспокойство.
Он медленно стал спускаться по ступенькам. Женщина наблюдала за ним, пока он не скрылся из глаз. Может быть, она действительно жалела, что он был не участковый. Егор вышел из подъезда и осмотрелся. Странно, но теперь он уже не был уверен, что тот же дом.
Если бы заранее знать, что это будет так важно, он бы обязательно запомнил адрес. Но, как говорится – если бы, да кабы.
Он сел в машину и включил зажигание.
И куда дальше? Всё-таки тот это дом или не тот? И если тот, то куда делась эта долбанная квартира? Мистика какая-то! Егор усмехнулся. Действительно мистика. Теперь вся твоя жизнь – мистика. Ну, раз здесь нет этой квартиры, значит и дом не тот. Это же логично. Но что-то не понятное разрушало эту логику. Этот дом? Или может вон тот? Или тот? Егор стал смотреть на стоящие вокруг него дома. В тени надвигающихся сумерек, все они были похожи как близнецы. Действительно мистика. "Что же ты Лена, – подумал он, – не привезла меня в какой-нибудь знакомый район. Там то я бы быстро сориентировался. Или может быть, так и всё было задумано? Что именно? А то, чтобы попав сюда один раз, я вновь не нашёл бы сюда дорогу. Бред. Зачем? Лена указала мне путь. Всего лишь. И теперь я должен сам торить свою дорогу. Сам. Без чьей-либо помощи. Эта квартира мне больше не нужна. Поэтому она и не открывается мне. Поэтому и ушла Лена. Потому, что я должен сам. Но как всё таки это жестоко, то, что произошло с Леной. Она указала ему путь, но не указала цель. А ведь она должна быть. Он, Егор, ее тоже не знает. Но это пока. Скоро всё будет известно. Он знал уже,что его час настанет. Егор нажал педаль газа и вскоре покинул восточный сектор. На лице его играла зловеще – загадочная улыбка. Теперь это был уже другой человек.
А жизнь между тем шла своим чередом. Всё больше разгоралось лето, а занятия в институте подходили к концу. Завершились лекции, были сданы все зачёты и подтянуты хвосты по семестрам. У студенческого народа наступила долгожданная пора отдыха перед не столь уж далёким новым, осенним наступлением на бастионы знаний. Но об этом сейчас никому не хотелось думать. Лето, со всеми его соблазнами и приключениями, новыми неизведанными ощущениями и знакомствами, звало и манило, заставляя забыть зубрёжку, бессонные ночи перед сдачей зачётов, и давало возможность основательно разгрузить загруженные за учебный год мозги.
И Юлия и Егор хорошо окончили этот учебный год. Юля засобиралась домой, в свой город навестить родителей и бывших школьных подруг. Весь последний день перед отъездом они провели вместе. Гуляли по городским улицам и паркам. Юля держалась весело и непринужденно, но Егор, краем глаза ловил почти жалобные взгляды, которые она то и дело украдкой бросала на него. Он почти физически ощущал, что творилось сейчас в её душе, от сознания близкой разлуки с ним. И в его душе творилось почти то же самое по отношению к ней. Эта девушка, которая так просто и естественно вошла в его жизнь, давно уже стала для него уже не просто знакомой, пусть красивой, милой и интересной, но знакомой, а стала неотъемлемой частью его души. Той частью, утрата которой воспринимается особенно тяжело и невосполнимо, когда нормальный, здоровый человек начинает считать себя неполноценным инвалидом. Такой стала для него Юлия. Сейчас, внешне, он старался выглядеть также как и она – беззаботно, но душу его щемила грусть от осознания того, что уже завтра он не услышит её голоса, не увидит блеск глаз, не вдохнёт запах ее духов.
Ему, действительно было грустно, но вместе с тем, вместе с неподдельной грустью, в душе своей он испытывал ещё одно чувство, то, о котором Юлия даже не догадывалась, как и не знала о том, что в жизни Егора появилась своя, только ему ведомая тайна. Чувство это было – чувством облегчения. Именно облегчение переживал он сейчас, в эти последние часы перед разлукой с ней. С каждым днём он всё с большей тревогой наблюдал об изменениях своего отношения к Юлии. Он любил ее по прежнему, но теперь между ними возникла тень той, что указала ему его путь и разделила его жизнь на до и после. И ему всё тяжелее было раздваиваться между Юлией и той жизнью, к которой он теперь стремится всем своим существом, и в которой он уже верил в это. Она ждала его, чтобы от туда из небытия, указывать ему правильный путь.
Когда эта сумасшедшая мысль пришла ему в голову он не помнил, но однажды, проснувшись утром, он, поверил в это.
На следующий день, проводив на вокзале Юлию и махнув ей на прощание рукой, Егор вздохнул свободно. Ведь вместе с отходящим поездом, уходила от него и его прошлая, привычная и обыденная жизнь. А он уже стоял на пороге новой жизни, не зная ещё, что принесёт она с собой радости или разочарования, взлёты или падения. А может быть и то и другое. Главное было то, что он уже был готов и хотел этого.
Загнав машину в гараж, Егор поднялся в свою квартиру и расслабленно плюхнулся на диван. Всё, то, что было, то чем он жил, осталось в прошлом. Навсегда. Теперь предстояло вырваться из внезапно охватившего его вакуума бездействия, с чего-то надо было начинать. Лены больше нет, квартиру куда привела его она, со всеми этими загадочными людьми он не нашёл, и был уверен в том, что уже никогда не найдёт. Да и не надо. Это всё уже тоже в прошлом. Да и что они, эти мистики могли дать ему? Направление? Указать путь, по которому прошли сами? Чтобы и он пошёл по проторенной кем-то раннее дорожке, повторяя чужие ошибки и накапливая, чужой же опыт. Возможно. Ничего не приходит просто так. Всему в этой жизни приходится учиться. Но что же остаётся делать, если связь с этим тайным обществом утеряна. Как ещё можно обрести знание?
Егор лежал на спине, держа перед собой фото Лены, надеясь получить от неё ответ – что делать дальше? Лена смотрела на него с фото бесстрастно, спокойно, словно давая понять, что только он сам может себе помочь, и ненужно ждать помощи со стороны в виде готового ответа.
Вскоре бесцельное лежание на диване стало невыносимо, и Егор почувствовал сильное желаний выйти на воздух. Легко поднявшись, Егор вынул из кармана ключ от машины и бросил его на стол. Именно пешком. Нужно выйти на улицу, побродить, затеряться в городских дебрях, разобраться со своими мыслями, успокоиться и откинуть на время этот назойливый вопрос – что делать дальше? Всему своё время.
Егор шёл по городу и с удивлением открывал для себя, то, что город оказывается совсем не такой каким он привык к нему, наблюдая его из окна своего автомобиля – тогда он ощущал, что он и город наполненный шумом, гомоном , сутолокой и разрешением своих постоянный проблем, живут как бы двумя разными параллельными жизнями. Егор, как водитель, ощущал себя путешественником из другого мир, защищённый от его влияния со всех сторон стеклом и железом, надёжно предохраняющем его от соприкосновения с этой другой формой жизни, до которой Егору, уверенно управляющему своим автомобилем, не было никакого дела. Во всяком случае, до тех пор, пока он, не достигнув цели своего маршрута, и выйдя из машины вынужден был соприкасаться с этим параллельным миром.
Вот такие иллюзии возникали порой у Егора водителя. Егор – пешеход видел сейчас совсем другой город. У него не было теперь это стеклянно-металлической оболочки. Сейчас он был частью этого внутреннего мира городских кварталов. Его дыхание было перемешано с дыханием города, его сердце билось в унисон с ритмом города и эти новые ощущения захлёстывали его, вызывая радостное волнение от соприкосновения со всем тем, что сейчас окружало его. Со всех сторон, вокруг него теснились высотные дома, на первых этажах которых, почти во всех, находились всевозможные магазины, увешанные пёстрыми вывесками реклам зазывающих покупателей всех мастей, уверяющие, что только у них те могут достойно распорядиться своими капиталами, что именно этим посетителям они рады, и что именно те, которые пройдут мимо этих благоухающих оазисов потребления, обрекают себя на серое и унылое прозябание.
Егор, полностью отдавшись мироощущению пешехода, гулял по улицам города, посещал магазины, отдыхал на скамейках в парках, кормил лебедей в городском пруду и никуда не спешил. Вечером он вернулся домой, и, с сознанием переполненным дневными впечатлениями рухнул в кровать.
Тем же самым, а именно бесцельными прогулками по городу он занимался и несколько следующих дней. Он, не торопя события, ждал, когда что-то может быть из вне, а может изнутри его подскажет в каком направлении он должен будет сделать следующий шаг в своей новой жизни. Мысленно он уже жил ею. На всё, что его окружало, на всё живое и неживое он смотрел совершенно иным взглядом, в некоем отстранении, уже как бы не совсем принадлежащим к этому миру обычных людей с их обычными желаниями и столь же обычными возможностями. И с каждым днём этих, своих прогулок, у него всё больше возникало это ощущение. Ощущение того, что туман вот-вот рассеется и забрезжит солнце истины. И он терпеливо ждал этого света в конце тоннеля.
Однажды, проходя по знакомому проспекту, который он не раз пересекал на своём авто, он вдруг почувствовал желание свернуть в возникший справа от него узкий переулок, о существовании которого он даже не подозревал. Переулок этот ничем особым не выделялся.
Серые многоэтажные дома, магазины и магазинчики на первых этажах, умильно-радостная реклама товаров. Ничего необычного или приметного. И тем не менее, повинуясь внутреннему зову Егор свернул в этот переулок. То, во имя чего он сделал это, Егор увидел почти сразу. Это был даже не магазин, а скорее подвал, переделанный под магазинчик. На стене, над ступеньками, ведущими вниз, чёрные готические буквы собирались в слова "МАНДРАГОРА". Непонятно, что означало это слово. Но означало оно что-то особенное, как пароль, как некий символ призывающий своих. Потому что те, кто посещали это полуподвальное помещение, наверняка знали, что именно скрывалось за этим непонятным и отпугивающим посторонних словом. Оно звучало гордо и вызывающе, как знамя, водруженное в самом центре стана, ничего не подозревающих врагов. Глядя на причудливые готические буквы, Егор осознал, что это непонятно, но звучное слово призывает и его. Именно за этим он шёл сегодня по проспекту и ля этого свернул в невзрачный переулок.
За спиной шумел, бурля дневными страстями проспект. Пёстрая публика, заполняющая его и совсем не обращая внимание на какой-то серый переулок, спешила скрыться за дверямигостеприимных магазинов из недр, которых, призывно-дразняще выплывали запахи копченостей, хлеба и пива. Всё это, снующее взад вперёд общество потребителей, знало, что есть главные ценности этого мира и ему не было никакого дела не до невзрачного загаженного кошками переулка, ни до Егора стоящего перед буквами соединяющихся в гордое слово МАНДРАГОРА. Он уже знал, что там, внизу, за дверью, его ждёт то, что он так терпеливо ждал все последние дни.
Спускаясь по ступенькам, он внутренне трепетал от радостного предвкушения того, что ждёт его за дверью, того, что уже всего несколько шагов отдаляло его от открытия и познания нового мира, мира избранных. Тех, кому нет никакого дела до колбасно-пивного мира обывателей и потребителей. Здесь, за этой дверью, приходящих сюда, тоже ждал хлеб, но это был хлеб духовный, удовлетворяющий голод познания и утоляющую жажду самосовершенствования.
Чуть наклонив вперёд голову, Егор открыл дверь и, под тихий перезвон колокольчиков висящих над головой, вошёл в таинственное чрево "Мандрагора".
С первых же секунд он понял, что он пришёл туда, куда должен был, в конце концов, прийти, блуждая по городу. Он понял, что теперь он,наконец, то оказался среди своих. На него веяло покоем и уверенностью. Именно здесь, в этом неброском с виду, полуподвальном магазинчике он,наконец, найдёт то, что поможет ему обрести знания, и чему последнее время стремилась его душа.
Входная дверь тихо закрылась у него за спиной и словно разделился мир на две части. Та, с бессмысленной жизненной суетой и погоней за сиюминутными удовольствиями, с жаждой наживы и сытого благополучия, осталась по ту сторону двери. Не возникало ни малейшего желания, повернулся, рвануть на себя дверь и ринуться назад, в этот славный привычный мир плотских удовольствий, алчный и жестокий, но такой привычный. В этом мире, если у тебя острые зубы и стальная хватка можно очень даже хорошо устроиться. Но разве хотела этого, сейчас, в эту минуту душа Егора, разве не из этого зоопарка хищников и млекопитающих так хотелось вырваться ему последнее время. Из привычного мира в мир который ещё не известно как примет его.
Но что бы не ожидало впереди, Егор уже был готов к этому и закрывшаяся за спиной дверь отрезала путь к отступлению. Он стоял на пороге нового мира, который так и останется неизвестным, неведомым и чужим для многих тысяч тёмных, не озарённых сиянием мудрости души. Погрязших в ложных соблазнах мира и так никогда и непоймущих что вся их "большая содержательная" жизнь всего лишь бессмысленная возня, пожирающая их души, мозг в краткий век отпущенного им земного бытия, растраченного в пустую.
И лишь совсем немногие из людей хотят и могут, вынырнув из моря человеческих страстей и стряхнув с себя фальшь его ценностей, приблизиться к истине дающей мудрость и познания себя и окружающего мира таким, каким его создал Бог, для того, что бы познав его и поднявшись над суетностью жизни стать реальным хозяином своей жизни, своей судьбы, самому, своими руками творить собственный мир, который будет неподвластен никакому злу, зависти и ненависти. Главное – только захотеть.
Именно для таких людей существуют полумагазины – полуподвалы, как МАНДРАГОРА, именно сюда стекаются те, кто томим жаждой истины.
Все эти мысли за какие-то секунды пронеслись в сознании Егора. Он не удивился тому от куда в его голове могло возникнуть такое, он может быть в этот миг и не совсем осознал все эти мысли. Но он принял это, принял как должное, правильное и истинное. Он был дома, среди своих.
Принюхиваясь к незнакомым запахам, привыкая и присматриваясь к столь же незнакомой обстановке, он с интересом, но без всякого смущения осматривался вокруг. А посмотреть было не на что. Со стен на него смотрели изображения и маски полулюдей, полуживотных. Некоторые из них напоминали знаки зодиака. Другие были абсолютно не знакомы, но без сомнения таили в себе какой-то особый смысл. Стены помещения были окрашены разными красками, переплетающимися между собой узорами, создающими особую атмосферу, настраивающую всякого зашедшего сюда на особый лад и тишину. В магазине было действительно очень тихо, если не считать красивой, медленной музыки, которая только поддерживала царящую здесь тишину. В сочетании с картинами узоров изображённых на стенах и тихим перезвоном колокольчиков во множестве свисающих с потолка создавалась действительно особая атмосфера. Для своих. Чужих здесь просто не могло быть. Даже если бы кто-нибудь проходящий по улице и соблазнённый непонятным названием, рискнул бы спуститься в полуподвал, то тут же в смущении вышел бы выталкиваемый в спину этой особой атмосферой для своих. Егор, едва войдя сюда и увидев немногочисленных посетителей листающих книги или примеривающий на себя различные амулеты, сразу понял, что это свои, такие же, как он, как эти две привлекательные девушки с длинными, тёмными, ниспадающими на плечи волосами, работающие здесь продавцами. Они спокойно с улыбками наблюдали за посетителями не вмешиваясь в их выбор и готовые всегда на помощь, если в этом возникает необходимость.
Кроме них здесь хозяйничал большой чёрный кот, с бездонными мудрыми глазами, который, словно из под земли, появлялся перед каждым входящим в его владения. Внимательно посмотрев в глаза вошедшему и втянув ноздрями исходящий от того запах, кот безошибочно определял – свой или не свой. Если свой – проходи, тебе здесь рады. А если ты чужой, если от тебя тянет враждебным духом обывателя и прожигателя жизни, будь добр – уходи, а не то познакомишься с остротой моих когтей.
Этой же процедуре кошачьего фейс-конторя подвергся и Егор. Кот внимательно посмотрел на его, а потом, зевнув во всю свою кошачью пасть, отошёл в сторону и что-то промурлыкал своё. Егору от чего-то показалось, что это означало: "Ну, вот и ты. Наконец то."
Егор, встретившись взглядами с девушками, приветливо кивнул им. Они с улыбкой ответили ему. Одна сидящая на кассе тут же погрузилась в чтение какой-то книги, другая продолжала переставлять в каком-то одном ведомом ей порядке сувениры на одном из столов. Здесь никто никому не мешал. И это сразу же понравилось Егору, который вряд ли смог бы ответить что-либо вразумительное на вопрос о цели своего прихода. Он сам ещё не знал, что именно ему здесь нужно.
С всё более возрастающим интересом Егор стал не спеша обходить магазины и присматриваясь к названиям книг, которые не увидишь в обычном книжном магазине. Да и различные предметы, сувениры, значки, подвески с таинственными символами тоже вряд ли можно было бы встретить на рыночных развалах. Егор еще, конечно же, не знал, что это, для чего, каким ценам служат все эти предметы. Он понимал лишь одно – всё это теперь уже его. Всё это из того мира, в которой вошёл он однажды, и из которого уже нет никакого желания выйти.
В помещении магазина было, действительно, уютным. Возле одной из стен стоял диван и пара кресел. Рядом с креслами журнальный столик. Всё это было очень удобно для тех, кто не спеша хотел ознакомиться с содержанием тех или иных книг.
Егор решил заняться именно книгами. Он стал, наугад брать их с полок, листать, разглядывать иллюстрации, выборочно читать фрагменты. Он пытался вникнуть в суть прочитанного. Потому, что все эти уже знания, с которыми он сейчасс любопытством занимался, были неведомыми, да и не интересным ему раньше. Ещё какой-нибудь месяц назад он бы поднял на смех любого кто предложил бы ему одну из этих книг. Теперь же, ещё слабо понимая смысл прочитанного он осознавал, что всё это важно, очень важно и необходимо ему в его новой жизни. Теперь ему всё больше стало приходить понимание того, что рядом с обычным физическим миром людей существует другой неведомый и тайный мир знаний. И этот невидимый мир – главный и более реальный. Именно этот, невидимый простому смертному мир, управляет миром видимым, осязаемым. Живущие на земле люди не подозревают, что живут не по своим, выдуманным ими законами, а по законам другого, неведомого им мира. И всё, что происходит с ними в их земной жизни, происходит по высшим законам, хотят они этого или нет. Признают это или поднимают на смех. Все взлёты и падение, радости и удачи, всё это происходит в соответствии с порядком и законами, установленными высшим миром. Во всех удачах и неудачах виноват сам человек, создавая своими поступками и мыслями предпосылки тех событий, что ожидают их впереди. Человек сам себя награждает и наказывает. Наказывает от незнания законов жизни, тех, что написаны в этих книгах, которые сейчас листал, с таким интересом Егор. И все эти мысли, внезапно появившиеся, сейчас, тоже бушевали у него в сознании. То, о чём он, ещё совсем недавно не подозревал, теперь, сию минуту становилось для него всё яснее и яснее. Вот оно, что. Всё как в жизни. Знания законов позволяют избежать совершения преступления и навлечения на себя наказания. Только в отличие от земных законов, где можно договориться или попытаться откупиться, здесь этот номер не проходит, и наказание будет неотвратимо.
Егор продолжал листать и знакомиться с книгами мысленно отмечая солидность некоторых изданий и высокие цены, не всем доступные. Книги были разные по астрологии, интегральной йоге, магии, языческим практикам по истории тайных обществ, и древних загадочных культов. Имена авторов ему ни о чём не говорили, разве только, что, фамилия Блаватской, о которой он кое что слышал. Егору уже хотелось набрать этих книг как можно больше и уединиться с ними у себя дома. Но это были лишь мечты, так как небольшая сумма находящаяся в его кошельке, не позволяла их осуществлению. Так, что пришлось бы скромно ограничиться приобретением всего лишь двух – трёх книг из всего этого волнующего моря знаний. Егор уже хотел было попросить девушек продавцов помочь ему с выбором, но, от чего-то постеснявшись этого, решил положиться на интуицию.