Go to audiobook
«Княже тумэты ушли» – как-то с разочарованием проговорил Навой.
«Пойдем, посмотрим» – направляясь к выходу проговорил Алкун.
Алкун шел быстрыми шагами, за ним поспевал Навой, некоторые войны еще не проснулись, а некоторые сменяясь с ночного дозора укладывались спать.
«И что ты думаешь» – выйдя за пределы своего лагеря и глядя на пустую степь спросил Алкун своего гридня.
«Пошли за подмогой, они вернуться со всем своим войском, против которого нам не устоять. Если хочешь знать мое мнение нам нужно идти в Шаваш, это первый город, к которому придут тумэты» – смотря на Алкуна обеспокоенно отвечал Навой.
«В чем-то ты и прав» – обняв за плечи гридня и двинулся в лагерь проговорил Алкун.
Весть о том, что тумэты ушли по лагерю разлетелась еще Алкун не успел дойти до своего шатра. А у входа в шатер Алкуна ждали еще не до конца проснувшиеся, Бора и Балуй.
«Друг мой Бора как нога не беспокоит» – улыбаясь, поприветствовал Алкун воина.
«Спасибо княже, терпимо» – улыбнувшись в ответ, ответил Бора.
«А ты что Балуй встал не свет ни заря» – Алкун обратился к двоюродному брату, стоявшему возле Боры.
«Так первым хотел тебя брат поздравить с победой» – ответил Балуй.
«Пойдемте» – приглашая к себе в шатер сказал Алкун.
«Ээ брат – это не победа, это только начало» – зайдя в шатер, продолжал Алкун.
«Что будем делать княже» – спросил Бора.
«Хороший вопрос Бора, а как вы думаете, что нужно делать» – Алкун задал встречный вопрос.
Первым говорить начал Бора, но Алкун его не слушал, а обдумывал слова Навоя, он прав нужно идти в Шаваш, против того войска с которым придут тумэты им не справиться это верная погибель. Прошлой ночью от Яглы приходил её дружинник и сообщил, что все народы тумэтов собираются воедино и двигаются на сере. О дружиннике Алкун никому не сказал даже Навою, он незаметно пришел и так же незаметно ушел. Мысли Алкуна прервались, так как в шатре повисла тишина, Балуй только что закончил свою речь, все смотрели на Алкун.
«Я вас понял, мне нужно побыть одному» – задумчиво проговорил Алкун, и все вышли из шатра.
Комары не давали покоя маячили перед глазами, у ног Ведары лежал северный волк, она вдумчиво вчитывалась в послание, переданное ей Яглой и чем дальше, она читала тем брови больше нахмуривались. Ей срочно нужно к Ведославу.
«Сегодня ночью ни один воин не должен спать, ведем себя как обычно ни что не должно выдавать, что мы пойдем в бой, как только мост опуститься и откроются ворота, выдвигаемся. Воинов с белыми повязками на руках не трогаем, я с Чирхаем движемся к княжьему дворику, ты и ты» – указывая на двух тумэтов говорил Хабул, «идете в город, а ты на стены» – указав еще на одного тумэта продолжал Хабул.
«Всем все понятно» – обводя присутствующих взглядом приговорил Хабул.
«Если вопросов нет, то все свободны» – не дождавшись вопросов скомандовал Хабул.
Все вышли из шатра кроме Чирхая.
«Посвятишь в план брат» – не надеясь на положительный ответ спросил Чирхай.
«Воины севера нам сами откроят ворота, среди них есть наши люди» – глядя в глаза брату проговорил Хабул.
«А ты уверен, что это не ловушка» – не убирая взгляд спросил Чирхай.
«Великий хан не стал бы посылать двух сыновей если бы были сомнения» – наливая себе вина в чашу отвечал Хабул.
«Хорошо брат, мои вины будут готовы первыми войти в город» – Чирхай сказал и вышел из шатра брата.
«Не твои, а великого хана» – себе под нос пробормотал Хабул.
После долгого дня Евпатий сильно устал он тихо прилег рядом с женой так что бы не разбудить ни ее ни сына. Сегодня он много времени провел на стене наблюдая за тумэтами, они обосновались, но ни каких требований не выдвигали, что было подозрительным, вели себя спокойно и довольно мирно. Затем весь вечер до ночи проходил совет, в результате которого было решено усилить стену в районе главных ворот из большего числа воинов Ступени, сам Микула отправился на стену. А часть воинов Ступени остались в княжьем дворике на «всякий случай», Евпатий закрыл глаза и моментально уснул.
Микула стоял на стене и пристально наблюдал за лагерем тумэтов, он смотрел в ту сторону, где днем виднелись два больших шатра, сейчас их из-за темноты не было видно. В тумэтском лагере было все спокойно никакого движения, «А вдруг не получится» про себя думал Микула. С одной и другой стороны ворот на стене и рядом с воротами на земле он расставил своих воинов, он ждал, когда наступит глубокая ночь. По-прежнему в тумэтском лагере не было ни каких движений только изредка ржали кони, ночь была тихая без ветерка, Микула приказал на стене затушить все факела, как он сказал в целях безопасности.
Когда наступила глубокая ночь и воинов потянуло в сон, Микула, проходя по стене и убедившись, что все хотят спать, подошёл к одному из своих воинов.
«Давай» – чуть слышно скомандовал Микула и надел на правую руку белую повязку.
В следующий момент загорелся факел, который поджог воин. Микула подошел к ближайшему воину Шаваша и вонзил свой меч под лопатку и перевалил тело воина через стену, внизу послышался всплеск воды. На стене и внизу началось движение, воины с белыми повязками без предупреждения убивали воинов Шаваша. Кому порезали горло, кого душили, а кого и просто кололи мечами, повсюду слышались стоны, никто не смог им оказать сопротивление, нападения никто не ждал. Микула увидел движение в той части стены, где не было его воинов, засунул меч в ножны и отправился в ту сторону. К нему на встречу бежали два воина с копьями в руках.
«Куда» – по-хозяйски спросил Микула.
«Княже что там происходит» – спросил один из воинов.
В этот момент зазвенели цепи и мост начал опускаться и Микуле ничего не осталось как нанести удар в колено ногой воину с лева, выхватить копье и проткнуть им шею воина справа, а затем ударом сбить воина с лева со стены. С той стороны откуда прибежали воины послышались еще шаги, не получилось без шума.
«К бою» – негромко скомандовал Микула, и ближайшие к нему воины с белыми повязками заняли позиции преграждая путь, воинам из темноты. А Микула отправился к воротам, а там уже мост соединил два берега обрыва и открывались ворота.
«Вперед» – увидев это скомандовал Хабул.
В этот момент лагерь тумэтов ожил, в этот раз без боевого клича тумэтское войско неслось к мосту и почти открывшимся воротам. Хубул и Чирхай на своих конях влетели в город первыми, но не встретив никакого сопротивления остановились, вокруг были только северяне с белыми повязками на руках.
«Где Микула» – быстро спросил на ломанном северном Хабул.
«Здесь я» – на тумэтском ответил Микула, подъезжая на коне с горящим факелом в руке.
«За мной» – не останавливаясь сказал Микула и быстро поскакал в город.
Хабул и Чирхай поскакали вслед за ним, чуть-чуть затормозившее конное войско тронулось за ними. Тумэты без шума входили в Шаваш, первые воины взлетали на стены, где вступали в бой с северянами не до конца понимающими, что происходит. Тумэты постепенно растекались по городу они входили в дома кто оказывал сопротивление убивали, кто повиновался, связывали, они их заберут в рабство. Раньше у тумэтах в рабстве были только воины севера, а теперь и женщины, Хабул разрешил одному воину взять по одному рабу, без разницы мужчину, женщину или ребенка, а остальных приказал убить. Если взять не одного раба, то их нужно кормить, а воины севера придут на подмогу своим и не известно, сколько придется им пробыть в Шаваше.
Инге было пятнадцать весен от роду, он темной ночью нес еду своему отцу Кучуру, который служил в дружине у князя Евпатия. Мама отправила Ингу с едой к отцу, так как уже сутки с тех пор, как пришли тумэты Кучур не появлялся дома. Кучур нес службу на башне с колоколом, который извещал всех о тревоге или о других происшествиях в Шаваше, на башне Инга был не один раз и слышал, как звонит колокол. Игна подошел к башне как раз в тот момент, когда Кучур раненый в ногу одной рукой закрывал рану, а в другой держал меч, он стоял спиной к входу в башню, напротив него стояли три воина с белыми повязками на руках, чуть поодаль лежал убитый напарник отца. В них Инга узнал воинов Ступени, они явно нападали на отца, нужно было что-то делать. Инга поставил узелок на землю, взял камень с земли, и в это время мимо промчались всадники это были тумэты, тут Инге все стало ясно, их предали. Он собрал всю сою злость и подбежал к ближнему воину пока тот отвлекся на проезжающих мимо всадников сзади приложил его камнем по голове, да так приложил, что тот рухнул со всего маху на землю. Появление Инге никто не ожидал, а он юркнул за спину отца.
«Зачем пришел» – сквозь зубы сдерживая боль прорычал Кучур.
«Поесть принес» – из-за спины отвечал Инге.
Двое оставшихся пошли в наступление.
«Звони в колокол» – Кучур прокричал сыну отбивая первый удар.
Кучур понял, что ни ему не сыну уйти живыми не получится. Инге, не думая ни секунды побежал по ступеням вверх, он должен успеть, его молодые босые ноги несли по холодным ступеням. Отразив один удар Кучур отразить второй не смог рана дала о себе знать, удар пришелся в плече сверху, кровь хлынула из раны, второй удар в грудь и его глаза застыли, смотря куда-то в небо. Два воина побежали по ступеням в верх, но им не успеть за быстрым Инге, он уже взялся за канат и начал раскачивать колокол, звук которого оповещал о беде разносился далеко за пределы Шаваша. Инге звонил в колокол и не слышал приближающиеся сзади шаги воинов, неожиданно Инге почувствовал резкую боль в груди и увидел окровавленное лезвие меча, торчащее из его груди. Тело юноши обмякло, и он повалился на холодный пол колокольни, но звона колокола хватило для того, чтобы та часть города, которая не была захвачена тумэтами проснулась.
Звон колокола услышал, и Микула который уже почти привел тумэтов к княжьему дворику, он размахивал факелом в разные стороны и ворота княжьего дворика открылись, куда и влетели тумэты. Первым был убит воевода, который выбежал из дружинной комнаты во двор, стрела ему угодила прямо в левый глаз, и он рухнул на землю по инерции сделав еще пару шагов.
Евпатий крепко спал, но звон колокола заставил его проснуться, он вскочил с кровати. Котена тоже встала, и маленький княжич заплакал, она его взяла на руки
«Что случилось» – испуганно спросила мужа Котена.
«Не знаю, оставайтесь здесь, не выходите» – надев кольчугу и беря меч проговорил Евпатий.
«Не в коем случае не выходите» – выходя в дверь настойчиво повторил Евпатий.
Не успела за ним закрыться дверь как в нее влетела Уряна, у нее в руках был лук и колчан со стрелами.
«Что случилось» – теперь Котена спрашивала у Уряны.
«Тумэты во дворе, нас предали» – выпалила Уряна.
«Кто предал» – испуганно спросила Котена.
«Думаю Микула» – сказала Уряна.
Евпатий выскочил во двор уже с мечом в руках и остолбенел, повсюду были тумэты, они тащили прислугу, убивали еще до конца не проснувшихся воинов. На восходе еле-еле забрезжил рассвет, Евпатий понимал, что это конец, а за его спиной жена и маленький княжич, его рука крепче сжала рукоять меча и не дожидаясь когда на него нападут, напал сам. Рубанул мечом пешего тумета, вскочил на коня второго одновременно с этим протыкая его насквозь, тело скинул из седла, сам в седло.
«Но хорошая» – прокричал Евпатий, один тумэт, второй, третий, они все падали со своих коней перерубленные мечом. Должен был быть, четвертый, но чья-то крепкая нога выбила Евпатия из седла, это Чирхай встретил его. Евпатий упал на землю, и ударился головой, слишком неожиданно все получилось, от удара он потерял сознание.
«Живым это князь» – заорал Хабул.
К Евпатию мигом подскочили тумэты и начали вязать руки у находящегося без сознания князя.
Все это видели в окно Котена и Уряна.
«На возьми и спрячься где-нибудь» – протягивая сына Уряне проговорила Котена.
«Что ты собралась делать» – спросила Уряна.
«Они поймут, что я княгиня, а это наш сын, а если тебя схватят ты скажешь, что это твой сын» – убедительно говорила Котена.
«А ты думаешь, что они не узнают, кто я» – принимая ребенка спрашивала Уряна.
«Но так есть хоть какой-то шанс» – чуть не плача, глядя в лицо малышу говорила Котена.
«Давай беги, прячься» – толкая к двери Уряну говорила Котена, а у самой по щекам уже текли слезы, она понимала, что скорее всего она не увидит больше своего сына.
Уряна выскочила в коридор и услышала, как по ступенькам поднимаются много людей, единственное куда она сейчас может спрятаться это ее постельная, она заскочила и закрыла на засов дверь.
Хабул, Чирхай и Микула шли по княжим покоям за ними шли воины. Они остановились напротив двери княжьей постельной, Хабул кивнул на дверь, и воины вынесли дверь, посередине постельной стояла Котена в одной ночнушке она в отличие от Уряны так и не успела одеться. По щекам Котены текли слезы она понимала, что это конец.
«Княгиня» – утвердительно по тумэтсяки сказал Микула.
«Взять» – приказал своим людям Хабул.
Котена не сопротивлялась, ей связали руки и потащили во двор.
«Княжна Уряна, дочь великого князя Ведослава» – показывая на дверь постельной, сказал Микула.
Хабул снова кивнул своим воинам.
«Я сам» – остановил их сказал Чирхай.
В этот момент земля задрожала, и почти сразу все утихло.
«Вода идет» – проговорил Чирхай и с одного удара выбил задвижку и дверь.
Чирхай первым вошел в постельную, он увидел Уряну в руках у нее был лук с натянутой тетивой, кончик стрелы смотрел ему в грудь. То что дочь великого князя умеет стрелять из лука Чирхай не сомневался, но в глаза ему первым бросилось, не лук со стрелой, а красота Уряны, раньше Чирхай не видел таких красивых девушек, по крайней мере ему на тот момент так показалось, да Чирхай до этого момента вообще северных девушек не видел, и он уже решил, что не убьет ее. Пальцы Уряны разжались, и стрела была выпущена, Чирхай сделал движение в сторону разворачивая свое туловище, но совсем избежать попадания стрелой у него не получилось. Стрела угодила Чирхаю в левую руку чуть ниже плеча, она на сквозь проткнула кожу, но в кость не попала.
«Убить» – прорычал Хабул.
«Стоять» – в ответ закричал, поднимая руку со стрелой вверх Чирхай.
Вбежавшие воины с натянутыми тетивами замерли. Действия Чирхая брату не понравились, и он хотел повторить команду, но что-то ему мешало, наверно характер подающего большие надежды брата. Чирхаю было больно, это его первая рана, но преодолевая боль он сломал стрелу, и не спеша вытащил за наконечник из руки, а это было еще больнее. Потом посмотрел на Уряну разглядывая ее красивое лицо, которое освещал рассвет из окна.
«Не заставляй меня тебя убивать я этого не хочу» – сказал Чирхай Уряне которая была готова выпустить в него вторую стрелу.
Все застыли и в постельной повисла тишина, Чирхай гадал понимает ли она тумэтский или повторить ей по северному наречию. А Уряна стояла с натянутой тетивой и думала, что делать выстрелить в него и тогда ее убьют вместе с молодым княжичем или опустить лук и смотреть что будет. Тут Уряне вспомнились слова Котены про надежду, и ее руки медленно начали опускаться, она бросила к ногам Чирхая лук и колчан со стрелами.
«Я сам здесь разберусь» – Чирхай обратился ко всем присутствующим, давая понять, что нужно выйти из постельной.
«Брат, а не много ли ты на себя берешь» – явно поведение младшего брата раздражало Хабула. Он еще что-то хотел сказать, на Чирхай не дал ему договорить.
«Нет брат не много» – не поворачиваясь к брату ответил Чирхай. Он ждал, что брат или еще скажет или того хуже начнет силой наводить порядок, и к этому он был готов, правая ладонь уже лежала на рукояти меча, все это время Чирхай смотрел в бесстрашные глаза Уряны, сзади послышались шаги и они остались вдвоем, как думал Чирхай, он улыбнулся. Уряна готовилась к самому страшному, она смелая девушка и не боялась смерти, она знала, что если ее и убьют то ее братья найдут и поквитаются с убийцей. Но глядя в глаза своему врагу она понимала, что он ее не убьет, у него был такой взгляд, так на нее раньше не смотрел не один мужчина. Кровь из раны Чирхая стекала по руке на пальцы и с них капала на пол, он сделал два шага и остановился перед Уряной, он ее рассматривал, черный волос, голубые глаза. Тут молодой княжич до этого мирно лежавший в детской качалке заплакал и Чирхай понял, что они не одни.
«Чей ребенок» – снова по тумэтски спросил Чирхай.
«Мой» – также по тумэтски ответила Уряна, беря на руки младенца.
Чирхаю это не понравилось, «значит у нее есть муж», думал он, ладно потом разберемся. Он развернулся и отправился к выходу из постельной, Чирхай подозвал своих воинов.
«Глаз с нее не спускать, охранять, никого не впускать, если что сразу ко мне, как установят мой шатер переведете ее с ребенком туда» – дал указание Чирхай и отправился к остальным которые уже были во дворе.
Ко времени, когда солнце встало Шаваш был полностью под контролем тумэтов, большинство жителей убили, включая женщин и детей, их тела по приказу Хабула сжигали. Чирхай и Хабул вернулись в княжий дворик после объезда города, их шатры уже были поставлены, на этот раз они стояли не вместе, а в разных концах княжьего дворика.
«Что будешь делать с девкой» – спросил Хабул.
«Она моя, что хочу то и буду делать» – ответил грубо Чирхай понимая куда клонит брат.
«Если ты возомнил, что ты уже стал великим воином» – начал говорить Хабул.
«Попробуй, забери» – перебил брата уже второй раз за день.
«Если надо, то заберу» – подходя вплотную к брату с угрозой проговорил Хабул.
«Брат ты же понимаешь, что не сможешь забрать ее у меня» – уже спокойно глядя в узкие глаза брату сказал Чирхай.
«Что с князем делать» – подходя к братьям, спросил Микула.
«А ты у него спроси» – кивнув на Чирхая ответил Хабул и развернувшись отправился к своему шатру.
Микула вопросительно посмотрел на Чирхая.
«Сейчас он остынет и даст указание» – улыбнувшись сказал Чирхай.
Микула кивнул и собрался уходить, но Чирхай остановил его вопросом.
«А где у княжны муж» – прищуривая без того узкие глаза спросил Чирхай.
«У нее нет мужа» – удивленно ответил Микула.
«А ребенок» – так же удивленно задал еще один вопрос Чирхай.
«Это ребенок князя Евпатия» – ответил Микула и направился в сторону конюшни.
Чирхай зашел в свой шатер, Уряна сидела в дальнем углу держа на руках ребенка.
«Как тебя звать» – спросил Чирхай начиная раздеваться для того, чтобы умыться.
«Что ты с нами будешь делать» – задала встречный вопрос Уряна.
«Меня зовут Чирхай, я сын великого хана Бухату» – снимая с себя одежду и оставаясь по торс голый не обращая внимание на вопрос Уряны проговорил Чирхай.
Его рана на руке была замотана материей, Чирхай начал разматывать ее, когда пришлось срывать запекшуюся кровь его молодое мускулистое тело напряглось, Уряна видя это почему то засмущалась и убрала взгляд.
«Уряна» – ответила она на первый вопрос тумэта.
«Я еще не решил» – отвечая на вопрос Уряны явно говоря не правду сказал Чирхай.
«А что будет с Евпатием и Котеной» – с надеждой в голосе спросила Уряна.
«Не знаю, посмотрим» – также спокойно, начиная умываться, ответил Чирхай.
«А ты не решаешь» – набравшись смелости и повернув голову в сторону тумэта, спросила Уряна.
«Я выбрал тебя, а что будет с князем и его женой будет решать мой старший брат» – вытираясь чистой материей, ответил Чирхай.
Уряна прижала к себе младенца и заплакала, она не выдержала всего что с ней сегодня произошло, нервы сдали, и она дала волю чувствам. Впервые Чирхаю стало жалко девушку, он подошел к Уряне и провел ладонью по ее волосам, она оттолкнула его руку. Ну а что хотел Чирхай, они захватили ее народ, большинство убили, как она должна к нему относиться.
«Зачем ты меня обманула» – спросил Чирхай, когда Уряна успокоилась.
«Что бы ты не убил нас» – понимая, о чем спрашивает тумэт, честно ответила Уряна.
«Спасибо за правду, я начинаю тебе доверять» – укладываясь на подушки и закрывая глаза, сказал Чирхай. Ему надо отдохнуть он устал.
«У тебя рана кровоточит» – сказала Уряна обращаясь к Чирхаю. Он совсем забыл ее перевязать, Чирхай встал, оторвал кусок материи от той, что он вытирался и быстро перевязал рану.
«Ты может, хочешь поесть» – спросил он Уряну.
«Я нет, а вот его, скоро нужно кормить» – кивая на младенца, ответила Уряна.
Чирхай вышел из шатра, Уряна слышала, как он кому-то давал указание, спустя время он вернулся с полным тумэтам, который не был похож на воина.
«Скажи ему, что нужно и он все принесет, да и если пока я сплю ты меня захочешь убить, то меч вон там» – укладываясь на подушки и головой кивнул на свое оружие, сказал Чирхай.
Он закрыл глаза и почти сразу же уснул сквозь сон он не слышал, что говорила его пленница повару.
Чирхай проснулся к вечеру, от рыданий Уряны, во дворе была суета, он нахмурил брови и вышел из шатра, там уже столпились тумэты. Подойдя ближе, он увидел два столба вкопанные по центру двора, рядом с которыми стоял Хабул. Столбы были не большие, чуть выше человеческого роста, перед столбами на коленях стоял князь Евпатий и его жена Котена.
«Сто ударов плетьми» – скомандовал Хабул.
Тумэты быстро подбежали к князю и его жене, подтащили их к столбам, подняли и пропустили столбы между их связанных веревками на запястьях рук, так чтобы они обнимали столбы и снова усадили на колени. С двух сторон к ним подошли по два тумэта с плетьми, один из них разорвал на спине Котены ночнушку. Белая кожа княгини как северный снег заблестела под лучами солнца, так же поступили и с Евпатием. Тумэты стояли и ждали указаний Хабула, черные плети змейкой лежали на земле, в их концы были вплетены металлические наконечники, данные плети были сделаны специально для таких случаев. Хабул кивнул и раздались первые щелчки, металлические наконечники врезались в белую кожу Котены причиняя ей нестерпимую боль оставляя за собой кровавый след на спине. От боли Котена кричала не своим голосом, сидевшая в шатре Уряна рыдала, закрыв ладонями уши, маленький княжич, укутанный в тряпки, лежал на коленях у Уряны рассматривал заплаканное лицо своей двоюродной сестры. В отличие от жены Евпатий молчал он терпел как бы ему не было больно, он прижался плечом к столбу и считал удары. Когда счет ударов перевалил за пятьдесят, их с женой спины превратились в кровавую кашу, столбы были забрызганы кровью, и в этот момент Котена замолчала, ее тело обмякло и завалилось на бок.
«Продолжать» – прохрипел голос Хабула, смотря на остановившихся воинов.
Евпатий не слышал, как бросила кричать его жена, у него в ушах звенело, в глазах все плыло, он понимал, что это конец, он винил себя, что не отправил Уряну и Котену с княжичем в Барун. Евпатий чуть- чуть не досчитал до конца, он потерял сознания так и не издал ни одного звука, его тело обмякло и завалилось на бок. Когда щелчки прекратились, к князю и его жене подошли воины и окатили их холодной водой, но они так и остались лежать не подвижно.
«Мертва» – проговорил тумэт стоявший рядом с телом Котены.
Хабул кивнул и посмотрел на тумэта который склонился над Евпатием.
«Жив» – ответил он, глядя на Хабула.
«В степь» – скомандовал Хабул.
Чирхай пошел в шатер он не видел, как князя и тело его жены привязывали веревкой к седлам двух коней. Сейчас их протащат по всему городу и выволокут в степь, где, убедившись, что князь мертв оставят, а ночью степные волки растащат их тела на куски.
«Приготовиться к бою» – скомандовал первому помощнику Чирхай подходя к своему шатру.
Тот, не понимая в чем дело вопросительно посмотрел Чирхая, но объяснений не поступило и тот быстро исчез. Войдя в шатер Чирхай, начал быстро одевать боевое снаряжение.
«А где мой младший брат» – послышался голос Хабула.
Он так громко это спросил, что весь княжий дворик это слышал, Чирхай ничего не ответил он только посмотрел на заплаканное лицо Уряны и лежащего у нее на коленях младенца.
«Брат выходи» – снова послышался голос Хабула уже ближе к шатру.
Чирхай появился из шатра в полном боевом обмундировании.
«Брат ты что-то потерял» – также широко улыбнулся Чирхай как это делал Хубул, когда звал его.
«Где девка с княжим сыном» – уже не улыбаясь настойчиво, спросил Хубул.
«Я же тебе сказал, что она моя» – продолжая улыбаться, ответил Чирхай.
«Отдай ее по-хорошему брат, она дочь великого князя и на руках у нее сын князя, Шаваша» – меняя тон на более гневный попросил Хабул.
«Ты у меня ее не заберешь, и ты это знаешь» – продолжая улыбаться, говорил Чирхай подходя к брату ближе почти вплотную.
В это время сзади раздался топот сотни воинов великого хана, которые строились в боевой порядок за спиной Чирхая, так как будто им сейчас вступать в бой. Хабул выглянул из-за плеча брата и посмотрел на воинов великого хана, они были лучшие воины степи, его отец всегда забирал лучших, в том числе и из его войска. Потом Хубул перевел взгляд на Чирхая, тот смотрел ему прямо в глаза, и он видел во взгляде брата решимость, смелость и наглость. В этот момент Хабул вдруг вспомнил, как утром Чирхай выбил из седла Евпатия, он сделал это с такой легкостью, у него самого так бы не получилось, тут для себя Хабул понял, что действительно Чирхай просто так не отдаст ему северную девку, и то что его брат уже не юноша каким его до сих пор считал Хабул.
«Ты думаешь это одобрит великий хан» – уже обычным голосом спросил Хабул.
«Не надо решать за отца» – убрав улыбку, проговорил Чирхай.
На что Хабул только кивнул, развернулся и пошел к своему шатру. Чирхай развернулся, махнул рукой воинам и те разошлись.
«Зачем мы тебе нужны» – спросила Уряна, когда Чирхай вошел в шатер.
«Нужны» – буркнул по нос Чирхай, так что Уряна еле расслышала ответ.
«Ты из нас сделаешь рабов» – снова спросила Уряна, присевшего у центрального столба, который держит шатер Чирхая.
Он посмотрел на нее и не чего не ответил, а только подумал «если я хотел бы из тебя сделать рабыню, я бы тебя отдал Хабулу».
«Расскажешь все великому хану» – давая наставления воину стоя посередине своего шатра, Хабул.
Воин кивнул и вышел из шатра.