Vladimir Kolychev

молодец... Все, поехали, мужики. – А вдруг у нее уже есть «ствол»? – сказал

никого. Гостями жена занята. Сегодня у Игоря день рождения. – Из-за нее… – невесело вздохнул он. Он женат уже три года. Жена молодая, красивая, добрая. Ребенок у них. Квартира добротная. В общем, все хорошо. Но надо же, бес его попутал. Это произошло в конце лета. Жена вместе с малышом у своих родителей гостила. Игорь холостяковал. Служба, дом, магазинные пельмени – вот и все разнообразие. И никакого намерения гульнуть на стороне

Она– А-а! Вокруг него сразу засуетились доброжелатели. – Живот!.. А-а, я сейчас кончусь!.. А-а, аппендицит

могли... Валера с Лелькой оделись, поставили

Да нет, проблемы, моя милая, у тебя... Но мы их обязательно решим. Ты выйдешь за меня замуж, и одной проблемой станет меньше... – Как я могу выйти за тебя замуж? – Очень просто. Мы распишемся в загсе... У тебя паспорт, у меня паспорт. Штамп в паспорте, и ты моя жена... – Кто нас распишет? – Не волнуйся. Ты же знаешь, если я возьмусь за дело, то обязательно доведу его до конца... – Скотина ты! – Но тем не менее я тебе нравлюсь... – У тебя больное воображение... – А у тебя неблагодарное воображение... Так ты согласна стать моей женой? – А если нет? – Я очень не хочу тебе об этом говорить, но... – демонически усмехнулся Алекс. Марта готова была убить его в этот момент. Но, увы, эта моральная готовность не соответствовала физическим возможностям. – Что но? – Тогда пострадают твои дети... Они сейчас в погребе, а там, как ты знаешь, не очень тепло... – Ты – ублюдок!

лала, – сказала Янка. И бросила бумажник Климу. Ему

сказала Варвара. И вид у нее потухший, и голос прозвучал тихо, блекло. Да она и сама понимала, что это жалкое оправдание. – Кстати, если вам интересно, меня Ираклий зовут, – улыбаясь Ларисе, представился мужчина. – Варвара. Но Ираклий и ухом не повел. Зато на Ларису отреагировал сразу. – Красивое имя. Катя называть себя не стала. Зачем, если она нисколько не волнует Ираклия? И обида здесь вовсе ни при чем. Просто ни к чему озвучивать то, что никому не интересно. – И у меня имя красивое. Варвара-краса, русая коса. – Длинная коса, – поправил Ираклий. – И длинная тоже. Если мне волосы заплести, коса знатная получится… Ну, может, и не очень длинная. Но если волосы немного отрастить… – Красивые у тебя волосы, – не оборачиваясь, перебил Варвару мужчина. – И коса будет русая. Светло-русая… И сама ты красивая. Настоящая русская красавица. Тебе бы сарафан и кокошник, цены б тебе не было. Ираклий почти не смотрел на Варвару, но подметил все верно. Действительно, было в ее красоте что-то фольклорное, самобытное. Вроде бы и ничего особенного в чертах ее лица, но глаза красивые, глубокие, самотканая поволока в них. Густые брови, пышные ресницы как обрамление для этих изумрудов. Парни головы теряли от ее глаз. Только Ираклий совершенно равнодушен к ним. И, говоря о ее красоте, он всего лишь констатировал факт. – Не совсем правда, – мотнула головой Варвара. – Классические русские красавицы склонны к полноте. А я совсем к этому не склонна. И кость у меня не тяжелая… – Охотно верю, – даже не глянув на нее, сказал Ираклий. – Может, ктонибудь скажет мне, куда ехать? Адрес назвала Катя. – Так это же совсем рядом. – Но мы же не можем идти домой грязные и мокрые. Варвара так наклонила голову в просвет между передними креслами, что ее волосы едва не касались его плеча.

– раздался голос капитана. – Давайте следующего. После таких побоев Спартака следовало бы отправить в лазарет, но его за руки выволокли в смотровую и оставили лежать на полу. Барбос было бросился к нему, но тут же получил дубинкой по шее и остался на месте. Пришел его черед идти в соседнюю комнату, но вернулся он быстро и на своих двоих. Правда, демонстративно держался за почки, как будто их ему отбили. Стыдно ему. Блатным он не был, хотя

Слева мелькнул кулак c венцом кастета, справа кто-то кого-то двинул ногой – вопли, стоны, хрипы. Там хрустнуло, там хлюпнуло… Сверху, блеснув на солнце, в рубящем ударе опускается полированная бита, но на плечах у Спартака не мяч для лапты, а голова, и ее надо закрыть, чтобы она не рассыпалась, как городошная фигура. Спартак подставил под удар левую руку. Кости у него прочные, мышцы крепкие, а боевая эйфория намертво глушит

Дверь тихо открылась, но Карина вздрогнула, как от выстрела. Или как будто ее застали за чем-то непотребным. И ведь не зря вздрогнула. В палату входил Доронин, не человек, а просто триумфальное шествие советской власти – в торжественном величии бессмертных идей коммунизма. Знал бы