Max Frei

Бывают такие встречи, которые навсегда изменяют всю твою жизнь. Бывают такие объятия, как будто к тебе прикоснулся сразу весь мир. И так далее. Много бывает всякого

Настоящая близость невозможна без разделённого опыта.

Что мы знаем о смерти? Что она – переход от одного иллюзорного состояния к другому, обычно такому же иллюзорному. Но пейзаж интересный по дороге показывают, полезно на него посмотреть.

Человек просто не может страдать дольше, чем он может страдать:исчерпав свои возможности, мы вольно или невольно переключаемся на другие дела, и это-величайшее из благ.

Все мы рождаемся и умираем с одной и той же невысказанной просьбой на губах: «Любите меня, пожалуйста, как можно сильнее!» На самом деле все это дерьмо! В отчаянных поисках этой дурацкой, несбыточной любви к себе мы проходим мимо великолепных вещей, которые вполне могли бы сбыться. В том числе мимо настоящих чудес. Но нам не до них, мы слишком заняты поиском тех, кто нас оценит и полюбит…

Любить незнакомые места легко:мы принимаем их такими, какие они есть, и не требуем ничего, кроме новых впечатлений

Я уезжаю навсегда, и вообще все всегда уезжают навсегда. Вернуться невозможно - вместо нас всегда возвращается кто-то другой, но это никто не впиливает...

Когда я был немного моложе и гораздо глупее, я придавал огромное значение словам, сказанным вслух. Но теперь мне было плевать, из каких слов складывает она свои нелепые фразы. Какая разница? Мое чуткое второе сердце отлично знало, что творится с этой сердитой девочкой. Меламори была настолько напугана, что вообще почти не соображала. Поэтому и старалась как следует на меня рассердиться, а еще лучше – рассердить меня, чтобы затеять ссору. Гнев тем и хорош,

Я всегда говорю правду и только правду; другое дело, что правд у меня очень много - на все случаи жизни.

- Иди уж, чудо!

- Куда?

- В задницу, разумеется. По дороге можешь заглянуть домой, но учти: я свяжусь с задницей, и если выяснится, что тебя там не было...