Maria Semenova

Ох как мудр был Наставник: «Не верь, когда тебе рассказывают о вражде двух народов и один предстает мужественным страдальцем, а другой – сплошным семенем негодяев! Начнешь разбираться, и оба окажутся хороши...»

Обидеть может только друг. Обида — это когда тебя насмерть ранит тот, к кому ты успел привязаться.

Все-таки в каждом взрослом мужчине до ветхих лет сидит все тот же мальчишка. Зато почти в каждой девочке-подлеточке уже готова хитрющая взрослая баба.

Мы придумываем настолько изощрённые оправдания, что только диву даёшься, и всё ради того, чтобы ладить с собственной совестью

предостерегал: не можешь как следует за себя постоять – притаись. Логические рассуждения были здесь ни при чем. Конан лежал тихо вовсе не потому, что подозревал

Мы с милихою в стогу Залегли и-ни гу-гу… Только клевер в такт щекочет Ейну правую ногу…

сородичей. Когда они вышли к знакомой реке, Айха немного приободрилась. Быстрая полноводная речушка, шумная и обжигающе холодная, бежала между тусклых пологих сопок по равнине, поросшей березовым стлаником. Она текла с полуночи на полдень, как

между вами было немного… Ну? Покажись…»

росток папоротника и устремился ввысь, раскручивая тугой свиток стебля и распуская вайи. Словно десятки темных рук, они упали

чем?  – Толмач устремил молящий взгляд на князя. – Прошу, не отнимай Суви.