Маргарита Гришаева

В общем, проще надо жить, Серас, – криво улыбнулась Флора. – Если будешь переживать за всех вокруг, переживалка сломается.

- Пошли, прогуляемся в лес? - внезапно даже для самой себя предложила, разглядывая силуэты гор вдалеке за окном.

- Это ты меня хочешь в этом лесочке прикопать, чтоб я вопросов лишних не задавал?

Дом - это когда есть к кому возвращаться. Место, где тебя примут, даже если весь мир от тебя отвернется, и где всегда тебе рады.

В жизни вообще очень редко можно встретить людей, которые будут рады тебе, просто потому, что это ты. Но если нашел хоть одного такого, то осознавать существование всех остальных, недовольных, становится гораздо проще.

«Тилли, не переживай, что тебе не досталось дара. Ведь в жизни каждой женщины, однажды появляется мужчина, способный сделать из нее ведьму»

много кто будет рад сдаться без сопротивления, а нам важно доказать силу приворота.

— Тебя ничего не смущает?

— А должно? — вяло поинтересовалась я.

— На этом столе вскрывали чье-то тело.

— К твоему сведению, после каждого вскрытия эти столы обрабатывают так, что здесь лежать безопаснее, чем в своей собственной кровати, — фыркнула я. — А мне так думать удобнее.

— Если тебя все устраивает… — пробормотал оборотень.

— Устраивает, — подтвердила я, устраиваясь поудобнее.

Только я погрузилась в анализ полученной информации, раздался глухой звук открывающейся двери. Уверенные шаги резко прервались, словно натолкнувшись на стену.

— Какого демона тут происходит! Почему в морге труп моей адептки? — разнесся по комнате страшный рык. Стол подо мной дернулся, я в ужасе распахнула глаза, напоровшись на чрезвычайно злой взгляд магистра.

— Доброе утро, — тихо выдохнула пока не растерявшая вежливость я.

посмотреть! – А вот и наша темная лошадка, новая защитница команды «Риот» – Ринри! – загрохотал голос комментатора, тут же подхваченный улюлюканьем толпы. – Известие

Теперь мне точно уши надерут, а то и вовсе уволят. Как всегда – инициатива имеет инициатора. ***

Заметив мой мрачный настрой, он тоже посмурнел, но смотрел на меня с типично мужской непробиваемой уверенностью. Из разряда – сам не знаю, что творю, но отступить уже не позволит гордость.