Елена Белоусова

Хотелось бы только, чтобы вы мне верили по-прежнему, чтобы ваши удивительные, трогательные глаза глядели на меня, как  прежде. Боже милосердный

будто даже задумчивость, стала понемногу овладевать им: минутами он как будто забывался или, лучше

никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, – другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, – меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, – меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекла в борьбе с собой и светом;

пирог? – Хорошо. Дядя Бранде умеет печь пироги, но вдруг папа экзамен не