Дмитрий Скирюк

Зима показывала зубы, пускай ещё молочные, но от того не менее острые

Сыну его, Мареку, двадцать пять стукнуло. Народ соберётся, музыкантам рады будут. Жуга встрепенулся,

фарт, я сразу всё отдам и сверху приплачу. Я праильно говорю? – Он обернулся к приятелям и снова к кабатчику. Ударил себя в грудь: – Что ты, не знаешь меня, что ли? Давай наливай, не порть людям веселье… Старый Томас упрямо покачал головой. – Нет монетов – нет и выпивки, – сказал он, вновь берясь за тряпку. – И вообче, запомни, Шнырь: я терпеливый, но не очень. В долг я больше не налью, ни тебе, ни твоим корешам. И вообче, гляжу, раз ты уже с бутылкой заявился,

Осень – это такая пора, когда че