Alexander Mazin

Унижение или смерть. И хорошо, если не и то и другое. Что делать, таковы правила этого, да и любого другого мира. Если ввязался в драку (или тебя ввязали, без разницы), то ты должен ее выиграть. Независимо от того, справедлива она, по-твоему, или нет. Проиграешь – придут враги, и ты узнаешь, что такое настоящая несправедливость. Хотя в данном случае враги уже пришли

Скажите, девушка, вы готовы отдаться мне за миллион долларов наличными?» – «Да!» – «А за тысячу рублей?» – «Издеваетесь? Кто я, по-вашему?» – «Кто вы, стало ясно после первого ответа, осталось согласовать цену».

Чего не было бы точно, так это налаженных взаимовыгодных связей Сергея и влиятельных византийских доминов. Ну и

, но – символично. И вдруг такое заявление! – …овладел моей сестрой! Я офигел. Но ненадолго. Потому что обнаружил, что указующий перст боярского сына нацелился не в меня, а в моего братца. Медвежонок, уже порядком угостившийся (да он вообще не просыхал последние дни), поглядел на обвинителя, призадумался на секунду… Словенский он понимал уже достаточно хорошо, однако вино иподобных габаритов и опыта, требовалась недюжинная храбрость.

подтвердил. Да, обидные слова кричали другие, а эти – только о ценах. – У меня правильные цены! – вновь не выдержал Грудята. – Не может того быть, чтобы кто-то дешевле торговал! – Выходит, неправду вы кричали? – уточнил Стемид. Тут уж закричали многие. Мол, врет Грудята. Есть такие цены. И покупают дороже, и продают дешевле. – Выходит, ты, новгородец

мире политики, мире Власти подстава была нормой. У Власти нет ни врагов, ни друзей, ни родных. Только противники, партнёры и союзники. Временные союзники. Мир, где ни на кого нельзя опереться. Только на силу и власть. На деньги и ресурсы. Верные друзья нужны, чтобы завоевать власть, но потом всё меняется.

нравоучительно изрёк нурман. – Кто чужое брать – наказан больно!

заказчиков. И тут не заладилось

дотягивал. Иначе пришлось бы Алексею кисло. А так он поиграл минутку-другую на жестких блоках и установил, что «арсенал» приемов у Скулди весьма ограниченный. И против японо-китайских штучек, против прыжковой техники, против хапкидошных захватов, в которых Алексея в свое время очень неплохо поднатаскал Черепанов, отработанной защиты у

Есть такая притча. Некий царь призвал трех мудрецов и попросил объяснить следующий факт: почему, если в кувшин, доверху наполненный водой, опустить рыбу, то вода не выливается. Двое мудрецов представили подробнейшее обоснование. Третий опустил в кувшин рыбу. И вода вылилась. Историческая наука очень редко может следовать примеру третьего мудреца. В руках историков крайне редко оказываются одновременно и кувшин, и вода, и рыба. Поэтому девяносто процентов исторических концепций противоречат друг другу.

(Послесловие от автора.)