Честер довольно долго шёл пешком – сердце всё ещё лихорадочно билось о рёбра, а мысли путались в голове. Резкий автомобильный гудок заставил его вздрогнуть. Он едва успел отскочить в сторону от машины, водитель которой всем своим видом показывал недовольство бестолковым растяпой, чуть не угодившим ему под колёса.
Честер выдохнул и присел на тротуар, уронив голову на колени. Свобода – это, конечно, прекрасно. Но надо было определяться, что с этой свободой делать. Ему негде было жить, а тех денег, которые он по счастливой случайности взял с собой из дома, хватило бы ему только на вечер.
– Чёрт, концерт же! – Честер стукнул себя по лбу и рассмеялся.
Он поднялся на ноги и взглянул на часы. До выхода «The Who» на сцену оставалось всего ничего, а он даже не представлял себе, сколько времени могла занять дорога до клуба, ведь даже не знал, куда привели его ноги, пока он пребывал в состоянии полного эмоционального хаоса.
– Чёрт, – Честер оглянулся по сторонам и снова рассмеялся, оценивая всю абсурдность своего положения.
Спешивший по делам прохожий с опаской и недоумением покосился на разодетого подростка, но Честеру было всё равно. Кое-как заставив себя успокоиться, он снова посмотрел на часы, а потом ещё раз огляделся. Вообще-то он неплохо знал Лондон, но сейчас не мог найти ни одного знакомого ориентира. Очередной приступ близкого к истерике смеха подступил к горлу.
Честер передёрнул плечами и зашагал по тротуару – в сторону шума машин. Через несколько метров он снова рассмеялся, теперь уже с облегчением: местность наконец стала знакомой. Итон Террас должна была вывести его на Честер Роу – название которой, как и близлежащей Честер Сквер, всегда заставляли Честера улыбаться. Выходит, всё это время он буквально ходил кругами вокруг собственного дома.
– Хэй! – крикнул Честер, призывно взмахнув рукой, когда заметил чёрный силуэт кэба. Прежде чем открыть дверь и заглянуть в салон он похлопал себя по карманам, удостоверяясь, что деньги всё ещё были при нём. Ещё несколько минут назад он не знал, на что будет жить. А теперь шиковал поездками на такси. Честер не умел экономить, но вовсе не оттого, что привык к богатству.
– Оксфорд-стрит, семьдесят девять, – попросил Честер, забираясь в кэб.
Дорога заняла чуть больше двадцати минут и заставила Честера расстаться с двенадцатью шиллингами. Расплачивался он с беззаботностью, какую мог позволить себе лишь очень богатый человек, хотя на самом деле никогда не бывал обременён лишними средствами.
У входа в клуб уже не толпилось посетителей – ещё бы, концерт должен был начаться около получаса назад. Честер беспрепятственно вошёл внутрь. Эл замолвил за Честера словечко перед всеми сотрудниками клуба. К тому же, на подобные нарушения частенько закрывали глаза. Годом раньше, годом позже…
Грохочущие барабаны и рёв гитар Честер услышал ещё с лестницы. Он бегом спустился по ступенькам и прошмыгнул в набитый зал. Жаль, но похоже к сцене было уже не пробраться.
Клуб размещался в подвале и, соответствуя своему названию – «Куб», занимал огромное пространство: вместительный концертный зал с высокими потолками, бар и множество молодёжных магазинов прятались за не слишком примечательной дверью.
Разодетые по последней моде ребята и девушки с ликованием наблюдали за выступлением группы. Большинство восхищённых взоров было обращено на вокалиста, который носился по сцене, подпрыгивал, падал на колени и снова вскакивал. Словно соревнуясь с ним, гитарист тоже не стоял на месте. Но Честер не обращал на них особого внимания. Его взгляд был прикован к барабанщику.
Кит Мун был его кумиром. Честер любил его за безрассудство, за безудержность, за мощь и свободу, за почти шаманский ритуал, который тот каждый раз исполнял в своих мелодичных партиях. И Честер мечтал, что однажды он и сам будет не просто мальчиком из очередной кавер-группы. Он сходил с ума от барабанов, от ощущения власти и контроля, любовь к которым, видимо, унаследовал от отца, смешивающихся с непередаваемым чувством почти вседозволенности, раскрепощения и независимости. И, да, он хотел быть рок-звездой.
Группа давно отыграла, и на сцене уже ничто не указывало на то, что этим вечером её топтали ноги знаменитостей. Вечер живой музыки вот-вот должен был перерасти в ночную дискотеку, а пока что посетители совмещали приятное с полезным и штурмовали многочисленные магазины одежды, обуви, украшений и пластинок.
Честер сидел у бара и задумчиво смотрел на оседающую на поверхности пива пену. Он вздрогнул, когда кто-то похлопал его по плечу, и поднял глаза на бармена, как будто впервые его увидел. Вообще-то с Элом он был знаком уже около пяти лет. Именно Эл взял его, совсем мальчишку, в группу, где играл на бас-гитаре. Именно Эл научил его играть с другими музыкантами. Именно Эл первым разгадал тайну его, Честера, происхождения. Именно он заступался за мальчишку-аристократа, которого то и дело норовили побить подростки из рабочих бедных семей…
– Чес, а тебе домой не пора?
– А у меня больше нет дома, – усмехнулся в ответ Честер. Его губы кривились в ухмылке – озорной и вместе с тем немного печальной, а чертята в глазах не могли скрыть растерянность.
– Что?
– Я ушёл из дома.
– Ты шутишь что ли?
– Я похож на человека, который шутит? – Честер широко улыбнулся.
– То есть ты серьёзно?
– Ага. И я бы не отказался покурить, – Честер подмигнул Элу.
– Держи, – тот протянул ему сигарету и зажигалку. – Расскажешь подробности?
Честер кивнул, но прежде чем он успел открыть рот, кто-то из посетителей окликнул бармена.
– Сейчас, подожди… Мне надо поработать, а потом ты мне всё расскажешь.
Честер снова кивнул, взял сигарету, зажал её между зубами и чиркнул зажигалкой. Резкий и терпкий аромат никотина наполнил лёгкие.
Честер только что закончил свой рассказ и теперь сидел, подперев подбородок руками.
– Ух ты, ну ни черта себе! – присвистнул Эл, качая головой. – Что собираешься делать?
– Видимо, искать работу и жильё, копить на новую установку и собирать новую группу, – Честер передёрнул плечами.
– А что со старой? И как же школа?
– Да к чёрту школу! Как ты себе представляешь, я буду туда ходить? Меня же сразу отправят домой, к родителям. А возвращаться к ним я точно не планирую!
– Думаешь, отец тебя ищет?
– Понятия не имею, – пожал плечами Честер. Он надеялся, что лорд был слишком оскорблён в своих чувствах, чтобы организовывать поиски блудного сына. Но исключать такую возможность было нельзя.
– И куда ты пойдёшь работать?
– Не знаю… Я же ничего не умею. Только есть за сервированным к визиту королевы столом, играть в поло и барабанить. Не знаешь, где может пригодиться работник с такими навыками? – Честер улыбался так беспечно, словно описывал сейчас чьи-то чужие, а не собственные проблемы.
Эл некоторое время молча смотрел на него, словно бы о чём-то раздумывал. Потом, видимо, пришёл к решению и кивнул головой.
– Слушай, приятель, я не могу пригласить тебя к себе, ты же знаешь мою ситуацию…
Честер кивнул. Эл был из очень небогатой рабочей семьи, у него росли ещё три младших сестры, а мать несколько лет назад слегла от рассеянного склероза, собственно, поэтому Эл и бросил играть в группе и был вынужден хвататься за самые разные возможности заработать.
– Да я и не рассчитывал. Я сюда на концерт пришёл, – отмахнулся Честер.
– Да подожди ты, – перебил его Эл. – Я, может быть, смогу тебе помочь. Ничего не обещаю, конечно, но я спрошу Рика. Вдруг у нас найдётся для тебя местечко. Официально штат укомплектован, но для своих порой делают исключения.
– Оу… Ну… Это было бы классно! Ты только не говори ему, кто мои родители, ладно?
– Да тебе вообще придётся придумать какую-нибудь легенду, – усмехнулся Эл. – Настоящая история, конечно, весьма впечатляет, но если ты хочешь остаться инкогнито…
– Я могу немного модернизировать правду. Скажу, что меня исключили из школы, а отец выгнал меня из дома?
– Может сработать, – с сомнением кивнул Эл.
Клуб давно опустел, и Эл наводил порядок на вверенной ему территории. Честер распластался по барной стойке и отчаянно зевал.
– Слушай, вообще я должен тут всё закрыть. Колин придёт часам к десяти, а будет ли сегодня Рик – я не знаю, – сказал Эл, протирая тряпкой стойку вокруг Честера.
– Ага, ясно, – кивнул Честер, с трудом возвращаясь в вертикальное положение. Он сейчас так сильно хотел спать, что ему было совершенно всё равно, где это делать.
– Чего «ага»? – усмехнулся Эл. – Смотреть на тебя – лучше всякого снотворного! Пошли, отведу тебя в гримёрку. Она, конечно, не шик, но диван там есть. А Рику я позвоню. Попробую с ним договориться.
– А тебе не влетит за меня?
– Да не должно. Колин нас не сдаст, – отмахнулся Эл. – Пошли уж, беспризорник.
Честер сполз с табурета и уныло поплёлся за Элом, через весь зрительный зал, в маленькую дверь за сценой. Она вела в узкий коридор, где было ещё несколько дверей – в тесную туалетную комнату, душевую и гримёрную для выступающих в клубе музыкантов.
– Отсыпайся. Я Колина предупрежу, чтобы он не принял тебя за какого-нибудь проходимца и не вызвал полицию, – сказал Эл, запуская Честера в гримёрку.
– А я и есть проходимец, – устало отозвался Честер и устроился на потёртом, но мягком диванчике. Он едва поместился на нём целиком, но удобство и комфорт сейчас мало его волновали. Заснул он почти моментально.
Честер приоткрыл глаза и озадаченно поморгал. Он лежал в полной темноте, шея ныла от неудобной позы, а главное – он совершенно не помнил, где находился и как туда попал. Голова неприятно гудела, он не выспался, а ютиться на узком диванчике было очень непросто.
Честер сел, свесив ноги на пол. Глаза постепенно привыкали к темноте, и он уже мог разглядеть очертания мебели: несколько стульев, столик и шкафчики, наподобие тех, что стояли у них в школьных раздевалках.
– Какого чёрта? – пробормотал Честер, растерянно озираясь. Он потёр пальцами лоб, развеивая остатки сна, и вдруг расхохотался. Воспоминания нахлынули на него внезапно, обрушились ледяной волной во время шторма; но, в отличие от бушующей стихии, принесли с собой не разрушение, а облегчение. Чувство свободы, которое охватило Честера за порогом родительского дома, особенно сильное от осознания того, что он никогда в жизни больше туда не вернётся, снова напомнило о себе и теперь буквально распирало Честера изнутри. Ему следовало бы решить такие насущные проблемы, как поиски жилья и работы. А ещё он остался без документов, и значит, ему следовало раздобыть где-то новые. Но по сравнению с тем, что он наконец вырвался из-под контроля отца, всё остальное казалось Честеру пустяками.
Он поднялся на ноги и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Интересно, сколько он проспал? Судя по ощущениям, не слишком-то долго.
Честер не стал включать свет и на ощупь дошёл до двери. Уже из коридора было слышно, что в клубе кипела жизнь. Конечно, до вечернего шума было далеко, но заведение точно не пустовало.
Честер зашёл в зал со стороны сцены и направился к барной стойке. С Колином он был знаком весьма поверхностно, но всё-таки надеялся, что тот не откажет ему в чашке кофе.
– Чес, привет, – Колин едва заметно шепелявил и смотрел на Честера с любопытным прищуром. – Говорят, ты теперь бездомный?
– Ага, – отозвался Честер. – Будь другом, угости сигареткой и кофе… За кофе я даже могу заплатить, – он проверил карманы джинсов и удостоверился, что так удачно прихваченные с собой деньги были ещё при нём.
– Ну да, не сомневаюсь, – фыркнул Колин. Он был ровесником Эла, но выглядел чуть старше и всегда как будто был чем-то недоволен. Хотя это ввпечатление было обманчивым. – Эл велел тебя кормить-поить и в обиду не давать до его возвращения, – он продемонстрировал Честеру салфетку, на которой крупным и по-детски старательным почерком Эла была кратко изложена ситуация.
– Это здорово! Поесть я бы не отказался. Но главное – кофе и сигарету!
– Будет тебе кофе и сигарета, нахлебник, – ворчливо усмехнулся Колин.
Честер удовлетворённо кивнул и подвинулся на край барной стойки, чтобы не мешать другим посетителям делать заказы.
Первая сигарета с утра оказалась лучше любой обезболивающей таблетки для гудящей головы Честера. А после нескольких глотков кофе он и вовсе почувствовал себя почти сносно. Даже неприятное ощущение тумана отступило, возвращая способность мыслить.
А подумать Честеру было над чем. Куда он пойдёт и где будет искать работу, если менеджер клуба откажется дать ему место здесь? Где будет жить? Что делать, если отец начнёт его искать?
Честер только встряхнул головой и тихонько рассмеялся, когда за стойкой зазвонил телефон. Колин поднял трубку и во время разговора так активно косился в сторону Честера, что тот просто не мог не обратить на это внимания. Впрочем, кто был незримым собеседником Колина и о чём они говорили, Честеру оставалось лишь гадать: до него долетали только обрывки фраз.
В конце концов Колин повесил трубку и с озабоченным видом повернулся к Честеру.
– Рик звонил. Интересовался тобой. Скоро он будет здесь. Хочет о чём-то с тобой поговорить.
– Быстро! – удивлённо хмыкнул Честер. – Как думаешь, какие у меня шансы убедить его, что меня следует принять сюда на работу?
Рик Хоув, опрятный, одетый с иголочки моложавый шатен, сидел за столом в своём кабинете. Напротив него сидел Честер и бросал по сторонам нервные взгляды. Он мог сколько угодно бравировать и мысленно махать рукой на сложившуюся жизненную ситуацию, но он не мог не признавать, что от этого разговора зависело довольно много. Во-первых, работа здесь, помимо заработка, могла дать возможность беспрепятственно посещать концерты самых разных групп и исполнителей, а может и поспособствовать налаживанию полезных связей в музыкальном мире. Во-вторых, и от этой мысли у Честера неприятно замирало сердце, Хоув вообще мог решить, что делами несовершеннолетнего бездомного мальчишки должны заниматься его семья и полиция.
– Так значит, тебя зовут Честер? – Рик продолжал изучать Честера внимательным неподвижным взглядом.
– Да, сэр, – кивнул Честер.
– А фамилия у тебя есть?
– Честер Ченс, – ответил Честер. Под таким именем его знали почти все товарищи по бывшим группам, хотя многие догадывались о том, что на самом деле Честер был наследником лорда Честерфилда.
Рик скептически усмехнулся, давая понять, что не очень-то верил в правдивость полученной информации.
– И сколько же тебе лет, Честер Ченс?
– Восемнадцать, – сказал Честер, краснея до кончиков ушей.
– Так, приятель, твой товарищ Эл сегодня с утра вытащил меня из постели после не самой спокойной ночи в моей жизни. Он нахваливал мне твои персональные качества, среди которых, кстати, была и честность. И нахваливал так, словно ты – породистый жеребец. Пока что у меня нет причин с ним согласиться, и я вообще не понимаю, какого чёрта сижу здесь, когда мог бы только-только продирать глаза ради чашечки чая и сигареты. Так что давай попробуем ещё раз. Сколько тебе лет? На самом деле.
– Восемнадцать, – Честер сделал глубокий вдох и посмотрел на Рика широко распахнутыми серыми глазами.
– А на самом деле? – Рик сложил руки перед собой на столе и наклонился вперёд, пристально глядя на Честера.
– Мне почти восемнадцать. Исполнится через два месяца.
– Так почему бы тебе тогда не вернуться сюда через два месяца?
– Сэр, мне… мне просто некуда идти, – Честер сглотнул. Ему не слишком нравилось кого-то о чём-то просить. Но сейчас, кажется, выбора у него просто не было.
Рик кивнул, хотя в его взгляде оставалась доля сомнения.
– И какую работу ты рассчитываешь здесь получить?
– Любую! Хотя бы уборщиком!
– Парень, да ты швабру хоть раз в жизни в руках держал? Я не знаю кто ты и откуда. И не будь ты другом Эла, я бы даже не начинал этот разговор. Не знаю, зачем ты пытаешься меня обмануть, но ты совершенно точно из очень приличной семьи, мальчик.
– У меня больше нет семьи! – с чувством воскликнул Честер.
– Да? – Рик скептически приподнял одну бровь. – И что же с ней случилось?
– Меня выгнали из школы, и отец заявил, что больше не желает иметь со мной ничего общего, – Честер невесело усмехнулся, надеясь, что сможет выдать эту альтернативную версию за правду.
– Ну-ка, ну-ка! И за что же тебя выгнали из школы?
– Я отставал по математике, – Честер заметил насмешку в глазах Хоува и продолжил: – А ещё директор застукал меня в туалете во время урока… Я там слушал пиратское радио!
– Надеешься подкупить меня страстью к рок-н-роллу? Так меня этим не удивить!
– Я не надеялся вас подкупать или удивлять. Я просто прошу вас закрыть глаза на мой возраст и дать мне шанс попробовать у вас поработать. Я согласен мыть полы и посуду, разгружать товары… Да всё, что скажете! Вот увидите, я справлюсь!
Рик покачал головой и вдруг рассмеялся.
– Парень, я не понимаю, почему ты считаешь, что работа у нас – это то, что тебе нужно. Вернулся бы домой, попросил бы прощения у отца…
– Никогда, – холодно отрезал Честер.
– Как категорично! – покачал головой Рик. – А если сюда нагрянет твой отец, что я буду ему говорить?
– Что вы понятия не имеете, кто я такой и что здесь делаю, – хмуро буркнул Честер, теряя надежду.
– А если тебя будет искать полиция?
– Не будет, – тихо ответил Честер. Он очень надеялся, что это было правдой.
Рик задумчиво покачал головой.
– Если я возьму тебя на работу, я нарушу закон, – сказал он наконец.
– Мне исполнится восемнадцать в июле… И потом, у меня нет с собой паспорта. Кто проверит?
– Мальчик, ты, кажется, очень серьёзно вляпался. И не туда ты пришёл решать свои проблемы.
– Мне больше некуда было идти, – пожал плечами Честер и поднялся на ноги, собираясь уходить. – Спасибо, сэр. И простите, что из-за вас вам пришлось рано встать.
– Сядь, Честер, – сказал Рик. Потом едва слышно пробормотал себе под нос: – Господи, зачем я это делаю?..
Честер замер на месте, потом послушно опустился обратно на стул.
– Не забудь сказать спасибо Элу, – ворчливо сказал Рик. – Пять фунтов в неделю. Это максимум, что я могу тебе предложить.
– Вы это серьёзно?
– Серьёзнее некуда, – со вздохом отозвался Рик. – Иди-ка сходи в отдел мужской одежды. Подбери там себе что–нибудь… В моём клубе даже полотёр должен выглядеть настоящим модом! И если твой отец, или полиция, или кто бы то ни было ещё будет тобой интересоваться – я действительно сделаю вид, что вижу тебя впервые в жизни!
– Спасибо, сэр!
К работе Честер приступил тем же вечером. И с первых же минут он понял, что лёгкой его жизнь не будет.
Колин, которому было поручено провести обучение Честера на месте, был несказанно рад лишней паре рук – особенно в субботний вечер. Посетителей было хоть отбавляй, а на сцену готовились выйти очередные музыканты.
Честер сновал по залу, то убирая пролитые напитки за неловкими посетителями, то разнося заказы. Его должность не имела названия, а в обязанности, похоже, входило всё.
– Да твою же мать! – Честер брезгливо поморщился. Только что он по поручению Рика заглянул в мужской туалет и теперь мрачно лицезрел чей-то вывернутый наизнанку ужин, растёкшийся неопрятной лужей вокруг унитаза.
Он с отвращением сглотнул слюну и с трудом подавил собственный приступ тошноты. Рик был прав – швабру в руках Честер никогда раньше не держал. Он был привычен вычищать из конюшен навоз, но это было совсем не одно и то же.
Честер не без труда подавил омерзение и принялся за уборку.
– Ну как, справляешься? – Рик встретил Честера у входа в зал.
– Да, всё в порядке, – кивнул Честер. Это точно не было работой его мечты. Но других предложений у него сейчас всё равно не было.
– Ну давай-давай, – Рик удовлетворённо кивнул головой и отправился по своим делам.
Возможно, это было своеобразной проверкой на профпригодность. Проваливать её Честер не хотел. За несколько часов он ни разу не присел, зато трижды вымыл пол в туалете, бесчисленное множество раз собрал с пола окурки, разбитую посуду (виной чему один раз стал сам) и рассыпанные закуски. Ещё до того, как группа вышла на сцену, он вынес на улицу огромный мешок мусора, не без труда подняв его по ступеням чёрной лестницы.
– Что, тяжело, приятель? – Колин посмотрел на Честера с искренним сочувствием.
– Да нет, всё нормально, – пожал плечами Честер.
Это была первая свободная минута, и он воспользовался ею, чтобы покурить.
– Ничего, завтра будет проще! Да и сейчас станет поспокойнее, – Колин кивнул головой на музыкантов, которые готовились выступать.